Скромный герой стр. 102
проверил: ему действительно столько лет. Chapeau! Понимаешь, о чем я, Лукреция? С такими дозами виагры его мозг иссохнет — и заявление гиен о старческом слабоумии окажется правдой! Наверняка его Армида — сущая бестия в постели. Она его высушит!
— Не будь пошляком, Ригоберто, — притворно оскорбилась Лукреция и тоже рассмеялась.
«Хорошая мина при плохой игре», — с нежностью подумал Ригоберто. В эти дни его жена не выказывала никаких признаков слабости, а ведь бессовестная кампания близнецов шла полным ходом, дом наполнялся судебными и полицейскими повестками и дурными новостями, худшей из которых была следующая: близнецам при помощи грязной игры удалось запустить в страховой компании разбирательство по поводу пенсии Ригоберто. Да, Лукреция горячо поддерживала его решение не поддаваться шантажу гиен, сохранять верность начальнику и старому другу.
— Единственное, что меня беспокоит, — это что Исмаэль нам до сих пор не позвонил и ни строчки не черкнул, — заметила Лукреция, прочитав мысли супруга. — Тебе это не кажется странным? Он вообще представляет себе, какие напасти на нас обрушились по его вине? Знает, что происходит с беднягой Нарсисо?
— Он все знает, — заверил Ригоберто. — Арнильяс держит его в курсе. По словам адвоката, они общаются каждый день.
Доктор Клаудио Арнильяс, проверенный годами адвокат Исмаэля Карреры, теперь сделался посредником между Ригоберто и его бывшим шефом. Он передавал, что Исмаэль и Армида путешествуют по Европе и очень скоро вернутся в Лиму. Адвокат уверял, что весь план сыновей Исмаэля (расторжение брака и получение от страховой компании свидетельства о недееспособности и старческом слабоумии Исмаэля) обречен на грандиозный провал. Исмаэлю достаточно будет просто появиться в Лиме, пройти надлежащий осмотр у врачей и психологов — и обвинения его сыновей рухнут под собственной тяжестью.
— Но если так, доктор Арнильяс, я не понимаю, почему он до сих пор этого не сделал, — воскликнул Ригоберто. — По Исмаэлю этот скандал бьет куда больнее, нежели по нас.
— Хотите, чтобы я вам объяснил? — оживился доктор Арнильяс. Лицо его приняло макиавеллическое выражение, большие пальцы он засунул под подтяжки редкостной расцветки. — Потому что он хочет, чтобы близнецы продолжали растрачивать то, чего у них нет. Денежки, которые они занимают тут и там, чтобы платить своей армии сутяг и крючкотворов, кормящихся при суде и при полиции. Этот ход господин Каррера просчитал как надо. Теперь вам ясно?
Дону Ригоберто теперь было замечательно ясно, что ненависть Исмаэля Карреры к его сыновьям-гиенам с того самого дня, когда он узнал, что они ждут не дождутся его смерти, превратилась в беспощадную болезнь. Прежде он ни за что бы не поверил, что Исмаэль, такой миролюбивый, способен на подобную мстительность, тем более по отношению к собственным детям. Неужели и Фончито когда-нибудь возжелает смерти отца?
— А кстати, где сейчас наш мальчуган?
— Он ушел вместе с Курносым Пессуоло, думаю, что в кино, — ответила Лукреция. — Ты не заметил, что вот уже несколько дней, как он стал выглядеть лучше? Как будто позабыл про Эдильберто Торреса.
Да, Фончито уже около недели не встречался с этим загадочным персонажем. По крайней мере, так он сам говорил, а Ригоберто до сих пор не слышал от своего сына ни единого лживого слова.
— Из-за всей этой суматохи мы лишились долгожданного путешествия, — вздохнула донья Лукреция, внезапно погрустнев. — Испания, Италия,