Скромный герой стр. 103
Франция. Как жалко, Ригоберто. Я об этом давно мечтала. И знаешь почему? Во всем виноват ты. Ты, словно маньяк, расписывал мне это путешествие во всех подробностях. Походы по музеям, на концерты, в театры, в рестораны. Ну что ж, ничего не попишешь, как-нибудь переживем.
Ригоберто кивнул в знак согласия.
— Это всего-навсего отсрочка, любовь моя, — утешал он жену, целуя ее волосы. — Раз уж нам не удалось поехать весной, поедем осенью. Это тоже замечательная пора: деревья стоят все в позолоте, листья ковром устилают улицы. И для оперы и концертов — лучший сезон.
— Ты думаешь, к октябрю история с гиенами завершится?
— У них нет
денег, они сейчас тратят последнее, пытаясь аннулировать брак и объявить своего отца недееспособным, — уверенно отчитался Ригоберто. — У них ничего не выйдет, они разорятся. Но знаешь что? Я никогда бы не подумал, что Исмаэль способен на такие поступки. Вначале он женится на Армиде. Потом разрабатывает план безжалостной мести Мики с Эскобитой. Воистину, глубокого знания о людях не существует, каждый человек бездонен.
Ригоберто и Лукреция еще долго беседовали, а за окном темнело, зажигались уличные фонари. Они больше не видели моря, небо и ночь наполнились огоньками, мерцавшими, как светляки. Лукреция сказала, что прочла школьное сочинение Фончито и теперь не может выбросить его из головы.
— Он тебе сам его показал? — подозрительно спросил Ригоберто. — Или ты порылась в его столе?
— Послушай, оно лежало на виду, и мне стало любопытно. Вот я и прочитала.
— Нехорошо, что ты читаешь бумаги Фончито без разрешения, у него за спиной, — притворно нахмурился Ригоберто.
— Я долго думала, — продолжала Лукреция, не обратив внимания на слова мужа. — Это текст полуфилософского-полурелигиозного содержания. О свободе и зле.
— Он у тебя под рукой? Мне бы тоже хотелось взглянуть, — оживился дон Ригоберто.
— Я переписала его для вас, сеньор Любопытство, — сказала Лукреция. — Копия лежит в твоем кабинете.
Дон Ригоберто уселся читать работу сына в окружении своих книг, музыкальных дисков и гравюр. Сочинение называлось «О свободе и о зле» и было очень коротким. Фончито предполагал, что Господь, создавая человека, решил, возможно, не делать из него автомат, запрограммированный от рождения до самой смерти, подобно растениям и животным, но наделить его свободой воли, способностью действовать на свой страх и риск. Вот как в мире появилась свобода. Однако эта способность позволяла человеку избирать зло и даже творить зло, совершать поступки, противоречащие всему, что исходит от Бога, соответствующие делам дьявола, самому смыслу его существования. Итак, зло — это дитя свободы, порожденное человеком. При этом сама по себе свобода ничуть не дурна; нет, этот дар помог осуществить великие научные и технические открытия, двигал вперед прогресс, способствовал уничтожению рабства и колониализма, защите прав личности и тому подобное. Однако свобода также является причиной жестокости и ужасных страданий, которые никогда не прекращались, а скорее сопровождали прогресс, словно тень.
Дон Ригоберто встревожился. Ему почудилось, что все идеи, изложенные в сочинении, каким-то образом соотносятся с появлениями и слезами Эдильберто Торреса. Или же эта работа — плод разговора Фончито с падре О’Донованом? Быть может, его сын еще раз встречался с Пепином? В этот момент в кабинет вбежала заполошная Хустиниана. Служанка сообщила, что его просит к телефону «новобрачный».
— Именно так и