Библиотека

Скунскамера стр. 91

Размер шрифта
-
+
Тема

на шухере стояли и все. Барсук, скажи!

— Ладно! — махнул рукой Барсуков. — Пусть у Мишки орден будет.

— Кто за? — снова спросил Старостин.

Мы с Барсуковым подняли вверх руки. Скачков сказал, что он не против, но воздерживается.

— Большинством голосов принято! — торжественно объявил Старостин и взялся за портфель. — Пошли, пацаны, по домам. Собрание объявляю закрытым.

— Погоди, — серьезно остановил его Барсуков. — У нас с Антохой есть один план.

Старостин наклонил голову.

— Какой?

— Стырить у Зайца портфель и спрятать его куда-нибудь, чтоб она не нашла.

— Может, не надо? — попросил я.

— Идея суперская! — восхитился Старостин. — Завтра и стырим. Так ей и надо, дуре!

— Завтра опасно, — рассудительно заметил Скачков. — Пусть пройдет две недели.

— Ладно! — поддержал Старостин. — Это будет наше дело номер два. Операция называется «Заячий портфель»! А то она такая наглая ходит, а Скачку замечание тогда вкатили.

Небольшое отступление

Мой опус еще не закончился, дорогие читатели, и вам еще предстоит прочитать про «Операцию № 2», но я уже снова предвижу недовольные лица критиков.

— Бессюжетно! — скажут они мне.

Да ладно…

— Рыхлая композиция!

Да, рыхлая… Ну так что ж? Встаньте к зеркалу боком и присмотритесь. У многих из вас тоже, как говорится, обнаружится «рыхлая композиция».

Или… нет… не будем переходить на личности…

Просто оглянитесь вокруг…

Я вот смотрю из окна дома номер девять. Типовые постройки, укрывшие здание метро, торговые павильоны, овал стадиона, срезанный зданием бассейна, водонапорная башня, две трубы, парк…

Да тут вообще нет никакой композиции… даже самой рыхлой…

Или вот:

— Автор злоупотребляет однотипными сценами допросов, которым подвергают детей.

В самую точку.

Спорить не стану.

Злоупотребляю и буду в этом упорствовать.

— А что, неужели в нашей жизни нет ничего другого? — оживим немного нашего критика.

Почему нет? Много чего есть…

Есть красные колеса, остановка в пустыне, есть письма римскому другу и турецкому султану, есть тендерные исследования и гранты, есть нефть и есть газ, есть офисные работники, принимающие таблетки, и охваченные сомнением мистические библиотекари, есть степные боги, есть нефтяные венеры и священные монстры, есть журавли и есть карлики, есть сказки про людей и не про людей, есть… словом, всего не упомнишь.

Но на самом деле, в глубине всего этого, существует только она — сцена допроса, приправленная дурно пахнущими идеалами и липким страхом. А все события, коими так богата наша жизнь, — всего лишь ее безнадежные отражения. Даже наш разговор с вами: ваши вопросы и мои ответы.

Оглянитесь еще раз и убедитесь. Все вокруг друг друга допрашивают. Учителя — детей, родители — учителей, дети, когда вырастают, — родителей, начальники — подчиненных, подчиненные — своих подчиненных, жены — мужей, мужья — жен, вахтеры — посетителей, гардеробщики — публику, покупатели — продавцов, пассажиры — водителей, контролеры — пассажиров, и только президента никто не допрашивает, а милиция допрашивает всех.

Заяц

Инна Заяц, которой «гвардейцы кардинала» решили отомстить, появилась в нашем классе всего год назад. Помню, я пришел домой и объявил родителям, что у нас теперь в классе есть новенькая — Инна Заяц. На это папа рассмеялся и сказал, что у Инны — подозрительно русская фамилия. Что он имел в виду, я, честно говоря, не понял. Но мама сделала ему замечание, чтобы он прекратил «свои антисемитские выходки» и не

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.