Скунскамера стр. 89
дружно его презирали. Мы мстили тем, что устраивали страшный грохот, если ему приходилось отлучаться из мастерской. Едва за ним закрывалась дверь, Андрей Ложечников, подняв над головой напильник, командовал:
— Мужики! Дебош!
Мы начинали изо всех сил вопить и колотить тем, что у нас в тот момент было в руках, об верстаки. Так громко, что можно было сойти с ума. И тут же прекращали. Грифель в своем развевающемся халате вне себя от ярости влетал обратно и видел, что каждый из нас тихо и сосредоточенно занимается своим делом.
— Кто стучал?! — кричал он своим надтреснутым голосом.
Мы не отзывались и лишь поворачивали в его
сторону удивленные лица.
— Я спрашиваю, кто стучал и кричал?! — начинал заводиться Грифель.
Мы пожимали плечами и прятали смех.
— Григорий Филипыч! — докладывал Ложечников очень серьезно. — Мы не слышали! У нас все было тихо! Юрка, скажи!
— Точно! — поддакивал в таких случаях Юра Тайтуров. — Это, наверное, не у нас.
— А где? Где тогда? — кипятился как дурак Грифель.
— Не знаем… — искренне сокрушался Тайтуров.
«Экстрасексы», спички на потолке и хулиган Лысов
Все это происходило значительно позже описываемых здесь событий, а тогда, в четвертом классе, мы еще не могли предвидеть, как сложатся наши отношения с Грифелем.
— Мне вот что хотелось бы узнать… — продолжила Клавдия Васильна. — Может быть, кто-нибудь из вас в курсе, что такое «ГеКа»?
Я внутренне напрягся.
— Не, не так надо спросить… — стрекотнул Григорий Филиппыч. — У кого из вас есть спички?
Мы молчали.
— Я снова спрашиваю, — у кого есть спички? Кто носит в школу спички?
Весь класс внимательно разглядывал Грифеля. На лице Клавдии Васильны отразилось легкое недоумение, которое, впрочем, тут же исчезло.
— Откуда у нас спички? — буркнул себе под нос Юра Тайтуров и полуобернулся ко всем. — Мы ведь не курим, правда? Маленькие еще. Вот вырастем…
— Тайтуров! — прикрикнула на него Клавдия Васильна. — Сейчас за дверью у меня расти будешь! Ну-ка сядь как следует!
— А чего я?.. — начал было Тайтуров, но Клавдия Васильна так на него посмотрела, что он осекся и сел аккуратно.
Григорий Филипыч странным образом совершенно не обратил внимания на эту сцену. Он стоял и пристально разглядывал класс.
— Значит, нет у вас спичек? — недоверчиво подытожил он. — А в туалете на четвертом этаже спички — на потолке!
Все заулыбались.
— Может, это… нечистая сила?! — громко предположил со своего места Старостин.
Кто-то засмеялся.
— Нет, я серьезно, пацаны, — оправдывался Старостин и, округлив глаза, поделился:
— Есть такие люди, энстра… как их… экстра… сексы. Вот! Так они, эти экстрасексы стаканы взглядом двигают, не то что спички.
— Старостин! Какие еще «экстрасексы»? — вмешалась Клавдия Васильна. — Ты же пионер!
— Старостина исключили, Клавдия Васильна! — услужливо подсказала со своего места Оля Семичастных. — За порнографию. Вы забыли.
Услышав слово «порнография» Григорий Филипыч нахмурился и с подозрением посмотрел на Олю Семичастных.
— И еще, — назидательно скрипнул он. — В туалете на стене слова написаны, какие на заборах пишут.
— А какие там слова написаны? — с самым невинным видом спросил Тайтуров.
— Так, Тайтуров! — серьезно сказала Клавдия Васильна. — Ты у меня сейчас действительно допросишься! Я серьезно говорю.
— Не знаю, какие, — вдруг ответил Тайтурову Григорий Филипыч и, повернувшись к Клавдии Васильне, сказал:
— Ну, ладно. Пойду дальше разбираться…
Когда за ним закрылась дверь, Тайтуров громко