Сквозь лед и пламя стр. 281
доме, где шумели офицеры за столом, сидел Илья, разглядывая блестящий красно-золотой крестик.
– Смирно! – рявкнул, вскакивая при виде генерала, капитан. – Ваше превосходительство, вторая рота первого батальона Низовского полка!.. – зачастил он доклад.
– Вольно, капитан, вольно, – остановил его Алексей. – Я приватно, по личному сюда. Сына хочу поздравить. Ты уж извини, что всполошил, сейчас уйду.
– Ваше превосходительство, да вы что?! Да нам за честь! – воскликнул тот. – Ваше превосходительство, ну хоть на немного задержитесь! Ну разделите нашу радость! У нас тут половина с наградами и новыми чинами! Ильюха! Ну!
– Пап, ну правда, останься, а? – попросил тот, сияя. – Ну хоть на немного, а? Ребята просят.
* * *В конце ноября, когда армия уже готовилась к долгому пути на восток, в лагерь приехал курьер из Богемии, где в данный момент пребывал генералиссимус. Вместе с обширной почтой было и письмо, адресованное лично генерал-майору Егорову. Алексей, вскрыв его, увидел знакомый «летящий» почерк.
«Любезный Алексей Петрович, – читал он, – ещё раз поздравляю тебя с высочайшими наградами. Государь жалует, значит, заслужил, а всякие грозы рано или поздно проходят. Алмазы к Александру Невскому – награда редкая, носи с гордостью. И сына своего от моего имени поздравь. Молодец, орёл. Помню его со знаменем под Нови. Скажи, что я им доволен. А мы теперь домой собираемся. Готовь полк к тому, чтобы представить его пред монаршие очи в лучшем виде. Государя не гневи, сам знаешь, чего он не любит. Порадуй, а уж он зла на тебя не держит. За то и на новый генеральский патент царская подпись легко ляжет. Устал я, Алексей Петрович, ох устал. Но ничего, прорвёмся.Суворов».Алексей перечитал письмо дважды, потом положил на стол. «Устал», – повторил он про себя.
В те же дни великий князь Константин Павлович, которому едва минуло двадцать лет, готовился к отъезду. Участие в Итальянском и Швейцарском походах, где он, по словам Суворова, «обретался при передовых войсках и мужеством своим поощрял к победе», сделало его героем в глазах армии. К этому времени он уже был удостоен высших награда империи и многих иностранных. Император Павел, довольный поведением сына, указом от 28 октября пожаловал ему титул цесаревича – звание, которое по закону мог носить только наследник престола. Константин, однако, вовсе не кичился наградами. В походе он старался держаться просто, не требуя для себя особых привилегий, и солдаты, видевшие его в бою, платили ему уважением. Часто, когда армия располагалась на привал, великий князь по примеру великого полководца подходил к кострам, садился на землю рядом с нижними чинами, расспрашивал о походах, о сражениях и шутил.
Однажды у Аугсбурга Алексей застал его у костра караульного отделения егерей. Константин, подоткнув шинель, грел руки. Старший из караула, заметив шефа полка, подал команду и поспешил с докладом.
– Вольно, братец, – махнул рукой Алексей. – Не на плацу. Пойди лучше часовых проверь… Замёрзнете, ваше высочество, – произнёс Егоров, подходя к костру. – К ночи вон как холодает.
– Да я уж привык, Алексей Петрович, – усмехнулся Константин, поправляя шинель. – В Альпах и не такое ведь было. Помните, как на последнем перевале снегом заметало? Вы ещё мне шапку эту горскую с отворотами подарили. Как уж её там называли?
– Башлык.
– Точно, башлык, – кивнул князь. – Хорошая вещица. И штуцера эти ваши скорострельные хороши. Спасибо вашим волонтёрам, Пяткину, старику этому