Слабости нет! стр. 95
девушек, теперь они нас считают чуть ли… чуть ли не бабами. Да, бабами! Дело не только в реабилитации в чьих-то глазах, нет… Мы больше не хотим оказаться в подобной ситуации.
Ясно. А вечный привратник удивил.
— Хорошо, вон заместитель закончит беседовать с Лидией, скажете ему, что беру всех. Ваша основная задача — тренировки, помощь в сборе ресурсов. И то, что он прикажет. Уровень пока не поднимайте. Старайтесь. И тогда с приемом вопросов не возникнет.
Те кивнули, поспешили в сторону непосредственного теперь руководителя. Я же направился к урне, закурил. Задумался, определяя приоритетность дел. Столько всего… Но для начала обследовать место, указанное Гладом. И это срочно. Нужно, просто необходимо выходить из-под контроля Кураторов. И, может, там найду других выживших.
— Сергей! — раздался за спиной чуть гортанный голос, а от едва заметной хрипотцы кидало в дрожь.
Анна.
Обернулся, улыбнулся.
— Привет!
— Здравствуй, — та встала напротив, а потом неожиданно поцеловала в щеку, прижавшись.
Обожгла, обожгла.
— Как дела? — спросил, когда пауза затянулась, девушка молчала и смотрела на меня из-под опахал ресниц.
— Дела хорошо, — несмотря на то, что говорила она на русском практически без акцента, однако иногда слышалось в построении фраз какая-то неправильность, — Ты меня избегаешь, почему? — и постаралась заглянуть в глаза, но чернота очков визуализации не позволила отследить мою реакцию.
— Нет, не избегаю. Срочные дела.
Глубоко затянулся. Горький дым хоть немного успокаивал, а курение позволяло скрыть истинные эмоции. И все-таки Анна действовала на меня, как шашка тротила на щуку, притаившуюся в глубоком темном омуте. Глушила. Мощно, напрочь, до талого. И мысли только о ней, и в жар кидало. Настолько… что мурашки по спине. И будто эфедрина вкололи кубов десять или все сто десять. Просто обмирал от счастья, только не орал. А хотелось…
Стоп!
Даже головой чуть встряхнул.
— На пять минут зайти?…, — с укоризной посмотрела, смущенно улыбаясь.
Глаза же… Изумрудные озера, эти зеленые огни, жгли, куда тому напалму. Еще в них виделось близкое-близкое исполнение заветной мечты. Моей.
Твою мать, да, чего меня так прет-то?
Спас Добрынин: «Вижу тебя в окно. Зайди, есть разговор. Это срочно!».
Мое «хорошо», скомканное прощание с Анной. Нет, здесь феромоны какие-то. Никогда подобного не испытывал, а тут почти контроль терял.
И пульс в ушах, и в висках долбит, как ни один саб, она же улыбалась.
Веселые искорки, смешинки.
Задавил импульс обнять, прижать, зарыться носом в волосы, вдохнуть их аромат.
У моих ног из невидимости вывалился Раунда, замурчал и принялся бодаться, тереться боками, распушив хвост.
— Ну все-все, мне пора. Главный ждет, — самый весомый аргумент, потому что чувствовал, еще минута — другая, и плевал я…
Точно, какая-то абилка. Похоже действительно у анимэшки ни одного шанса с такими возможностями. Хотя нет у них обеих. Может быть пока что. Помахал рукой, развернулся и быстро зашагал к входу, анализируя, что за сейчас хрень происходила.
Не люблю, когда чего-то не понимаю в отношении самого себя. Реакции не мои. А, значит, надо изначально во всем разобраться, прежде чем принимать какое-то решение.
Верховный был вместе с Любимовым.
— Ты что делаешь? Ты что творишь? — с порога прилетело от Добрынина.
Посмотрел с недоумением.
— Да, да! Ты! Завтра не останется ни одного человека в Надежде, кому