Славка с улицы Герцена стр. 68
у воды норовят…
Мне это понравилось. Конечно, до моря были тыщи километров, но необычное птичье имя придавало местности некую романтическую окраску.
А еще такую же окраску придавали облака. Они постепенно возникали в синеве словно бы из ничего, обретали пышные, как у старинных парусов, формы, наливались солнечным светом. Вообще-то я знал, что кучевые облака могут превратиться в грозовые, но пока что опасности не было заметно, в желто-белой облачной окраске не таилось и намека на сумрачные тени.
Летали коричневые бабочки-крапивницы, попискивали пичуги. День становился жарким. Я поглотал из фляжки нагревшуюся воду. Не то, чтобы очень хотелось пить, а так, для разнообразия. Потому
что дорога теперь казалась скучноватой. Впереди была все та же низина с редкими островками кустов и телеграфными столбами вдоль обочины. Вдали она сливалась с бледным небом, и сизая черта этого слияния была теперь, конечно, настоящим горизонтом. Но где они наконец, эти поля с картошкой? Неужели все еще за чертой? Я оглянулся назад. Там еле виднелись низкие крыши Новых Юрт, карандашиком торчал минарет с неразличимым месяцем, чуть ближе, но тоже далеко уже зеленело кладбище. А г о рода я не различилил. За Юртами стояло солнечное марево.
«Если смотреть с городского берега, то нас тоже не было бы видно, – рассудил я. – Значит мы уже за горизонтом. За тем, который виден оттуда…» Однако эта мысль не слишком взволновала меня. В ногах уже постанывала усталость. Поскорее бы кончился этот путь.
5
…Путь кончился неожиданно. Оказалось, что болотистая местность сменилась ровным травянистым пространством с кучками низкорослых кустов. За кустами обнаружились мужчины и женщины (человек пятнадцать), которые, сгибаясь, бродили вдоль рыхлых земляных полос. Как тут же выяснилось, это и есть работники конторы «Заготживсырье». Они собирали с гряд уже выкопанную картошку и укладывали в ящики с длинными приколоченными палками. Ящиками были носилки, работники перетаскивали их за собой. А потом самые крепкие относили ящики к дороге и высыпали картошку в приготовленные у обочины мешки. Представительная дама по имени Роза Яковлевна Грузновато (чья должность называлась «предзавкома») сухо выговорила отчиму и нашему попутчику за опоздание. Мол, их сотрудники давно уже работают, а они… Попутчик вроде бы застеснялся, а отчим не смутился. Ответил в том смысле, что в его распоряжении не было потребсоюзовской «эмки», которая доставила бы его на поле, как ее, Розу Яковлевну. А что касается других «картофельных энтузиастов», то они помоложе, потому и явились, как «ранние пташки». Роза Яковлевна поджала губки.
Остальные коллеги отчима претензий не высказывали, а изъявили только радость по поводу появления дополнительной «рабсилы». Длинный дядька по фамилии Никифоров даже предложил отметить этот факт пятиминутным перекуром и «глотком из горлышка». Но товарищ Грузновато пронзила его взглядом и Никифоров стал в два раза ниже.
Мы включились в работу. Да, я тоже включился. Снял вещмешок, монокуляр и фляжку и начал вместе с другими подбирать клубни, отряхивать их от земли и бодро швырять в ящик. Сперва такое дело показалось даже увлекательным. Ну, и ощущение, что участвую в общей важной работе, тоже придавало бодрости. Но где-то через полчаса заныла поясница. А солнце жарило все крепче. Я скинул свитерок, остался в майке.
– Ишь какой неутомимый пионер, – сказал наш попутчик, работавший неподалеку. Я