След на кабаньей тропе стр. 47
качестве трофея из Германии и четыре патрона использовал после возвращения с фронта, но до того, как познакомился со своей будущей супругой, – то есть в период с июня по декабрь сорок пятого.
Корнев почесал подбородок, вытер сухие губы ладонью и в очередной раз поморщился.
– И что это нам дает?
– Кое-что весьма существенное. – Зверев усмехнулся.
Корнев нахмурил брови.
– Ты говоришь, что ружье лежало в кладовке в доме Войнова? А что, если это не его ружье? Что, если из него стрелял кто-то другой? Наличие ружья в кладовке еще не доказывает, что Войнов увлекался охотой. Раз жена говорит, что за время их знакомства…
Зверев знаком заставил
Корнева замолчать.
– Есть еще кое-что. В квартире второго секретаря на стене висит чучело в виде кабаньей головы. Я уверен, что хрюшку, из которой изготовлен этот охотничий трофей, застрелил сам Войнов…
Корнев снова усомнился:
– Кабана мог убить и не Войнов…
– Да погоди же ты! – огрызнулся Зверев. – Если сопоставить все то, что я уже сказал ранее, а именно то, что из найденного у Войнова ружья стреляли в период с июня по декабрь сорок пятого, то это очень хорошо накладывается на еще одну маленькую деталь, которую я сумел выяснить. До того как посетить жилище Войнова и познакомиться с его очаровательной вдовой, я пообщался с еще одной не столь привлекательной женщиной, но тоже вдовой.
– С женой Трусевича?
– Так и есть. Ее зовут Нина Елисеевна Боброва. Эта не самая приятная дама, скажу тебе, и она совсем не любит собак.
– При чем тут собаки?
– Не важно, слушай дальше. Жена Трусевича познакомилась со своим мужем гораздо раньше, чем жена Войнова познакомилась со своим. Поэтому Нина Елисеевна и сообщила мне, что в свое время Трусевич был заядлым охотником. Это же косвенно подтверждает наличие у Трусевича собаки охотничьей породы – лайки по кличке Булат. Также Нина Елисеевна поведала мне очень интересный факт. Трусевич, вернувшись с войны, все-таки был на охоте, но один-единственный раз. А именно осенью сорок пятого. Понимаешь, к чему я клоню?
Корнев нахмурился и фыркнул:
– Ничего я не понимаю! Объясняй!
– Трусевич был на охоте осенью сорок пятого, и из найденного у Войнова «Зауэра» стреляли примерно в это же время. Отсюда я делаю вывод, что обе жертвы нашего стрелка осенью сорок пятого вполне могли охотиться вместе. По словам жены Трусевича, ее Фимочка после той самой единственной охоты забросил свои походы в лес и продал ружье. Войнов после той охоты тоже больше не охотился и, даже не почистив стволы, запер свою двустволку в сейфе и больше к ней не прикасался.
Корнев хмыкнул.
– Ну, охотились они вместе, и что? Как на основании этого мы будем искать убийцу?
– Пока не знаю, но есть еще один интересный момент. По словам супруги второго секретаря, чучело кабана, которое хранится в его доме, сделал старый друг Войнова. Таким образом, в нашем деле появляется еще одна интересная фигура, а именно какой-то старый друг Войнова. Этот самый друг изготавливает чучела животных, а таксидермией, как правило, занимаются те, кто сам не прочь пострелять по зверушкам.
Корнев ухмыльнулся.
– Хочешь сказать, что он тоже охотник?
– Вполне возможно.
Полковник вдруг ожил и подался вперед:
– А может, он и есть наш убийца?
Зверев помотал головой.
– Может, и убийца, а может,