След памяти (сборник) стр. 151
девушка смогла сказать слово, вся банда бросилась на Керанса с кулаками, дико крича.
Доктор биологии старался уклониться от драки, решив, что это грубое развлечение вызвано необходимостью снять напряжение после убийства Бодкина. Он перескочил через диван Стренджмена, когда матросы приблизились к нему, но обнаружил, что путь к отступлению отрезан Адмиралом, который переступал с ноги на ногу в своих белых теннисных брюках, как танцор.
Внезапно он прыгнул вперед и сбил Керанса с ног. Тот тяжело опустился на диван, и тут же дюжина коричневых рук схватила его за шею и плечи и опрокинула на покрытую булыжником мостовую. Он безуспешно пытался освободиться. В просвете между телами нападавших он увидел Беатрису и Стренджмена. Крепко схватив девушку за руку, капитан тащил ее вверх по трапу.
Большая шелковая подушка закрыла лицо Роберта, и тяжелые кулаки начали выбивать барабанную дробь на его спине и шее.
12. Праздник черепов— Праздник черепов!
Подняв кубок в мерцающем свете и пролив его янтарное содержимое на одежду, Стренджмен испустил крик радости и спрыгнул с фонтана, когда телега свернула в сторону. Ее везли шесть потных обнаженных по пояс матросов, впрягшихся в нее. Прогрохотав по булыжникам площади, по горячей золе и угольям костров, она, наконец, стукнулась о край помоста и вывалила свой груз к ногам Керанса. Немедленно рядом с ним образовался поющий круг, коричневые руки отбивали возбуждающий ритм, белые зубы сверкали, как дьявольские игральные кости, голые пятки отбивали чечетку. Адмирал прыгнул вперед, расчищая путь среди танцующих, а Великий Цезарь со стальным трезубцем, к которому была привязана груда водорослей, наклонился над помостом и с торжественным поклоном швырнул этот ворох в воздух над троном.
Роберт беспомощно качнулся вперед, когда остро пахнущие водоросли осыпали его голову и плечи, огни костров отражались в позолоченных ручках его трона. Гул барабанов вокруг него совпал с внутренним барабанным ритмом древнего солнца, и биолог позволил себе повиснуть всем телом на окровавленных ремнях, связывавших его запястья, равнодушный к боли, так как все время терял сознание. У его ног у основания трона сверкала белизной груда человеческих костей: тонкие берцовые и бедренные кости, лопатки, похожие на мастерки, и мешанина ребер и грудных клеток — и даже два оскаленных черепа. Свет отражался на их голых макушках и мерцал в пустых глазницах, испускаемый из керосиновых фонарей, которые держали статуи, расставленные на площади вокруг трона. Танцоры образовали длинную волнистую линию и во главе со Стренджменом начали извиваться вокруг мраморных нимф. Получив короткую передышку, пока танцоры двигались по площади, Керанс откинулся на обитую бархатом спинку трона, судорожно попытавшись высвободить свои связанные запястья. Водоросли окутывали его шею и плечи, нависали на глаза с оловянной короны, которую капитан натянул ему на брови. Уже высохшие, водоросли издавали тяжелый запах. На краю помоста, возле кучи костей и пустых бутылок из-под рома, виднелась груда раковин, разорванных на куски морских звезд и другого мусора, которым его забрасывали, до того как отыскать мавзолей с костями.
В двадцати футах за ним возвышался темный корпус парохода, на палубе которого все еще горело несколько огней' Две ночи продолжалась оргия, — очевидно, Стренджмен решил совершенно измучить свой экипаж. Керанс пребывал в состоянии беспомощной полубессознательной задумчивости, его боль смягчалась ромом, насильно влитым ему в горло,