След памяти (сборник) стр. 169
вновь безжизненно упала на землю. Когда диск солнца начал пульсировать, лицо несчастного несколько оживилось и дрожь пробежала по его изможденному телу.
Не решаясь подойти ближе, Керанс смотрел на страшную истощенную фигуру, лежавшую на земле перед ним. Человек был похож на оживший труп, выползший из могилы в ожидании Судного дня.
И вдруг Керанс понял, почему этот полумертвый не заметил его. Грязная кожа вокруг глубоких глазниц превратилась в черные воронки, в гноящейся глубине которых тускло отражался солнечный свет. Оба глаза почти полностью закрывали роговые наросты, образовавшиеся на месте бесчисленных волдырей, и Роберт подумал, что это существо вряд ли может видеть что-нибудь, кроме умирающего солнца. Когда диск опустился за джунгли и на серый дождь, как занавес, опустились сумерки, голова несчастного приподнялась, как будто он хотел еще хоть на секунду увидеть исчезающее солнце, потом вновь упала на каменную подушку. Множество мух загудело над его лицом.
Керанс наклонился, собираясь заговорить. Человек, казалось, уловил его дыхание. Однако напрасно его запавшие глаза напрягались, чтобы разглядеть смутную фигуру рядом.
— Эй, парень. — Голос незнакомца напоминал слабое дребезжание. — Ты, здесь, солдат, иди сюда! Откуда ты пришел? — Его левая рука скользнула по влажной глине, и он вновь повернулся к уходящему солнцу, не обращая внимания на мух, облепивших его лицо и бороду. — Оно опять заходит. Ааа-аах! Оно уходит от меня! Помоги мне, солдат, мы пойдем за ним. Пойдем сейчас же, пока оно не ушло.
Он протянул руку к Керансу, как умирающий нищий.
Затем голова его вновь упала, и дождь заструился по почерневшему черепу.
Роберт нагнулся. Остатки одежды человека позволяли догадаться, что это был офицер. Его правая рука, до сих пор сжатая в кулак, внезапно разжалась. На ладони лежал маленький цилиндр с круглым циферблатом — карманный компас, входящий в спасательную сумку летчика.
— Эй, солдат! — Человек вновь заговорил, повернувшись к Керансу. — Я приказываю тебе: не оставляй меня! Ты можешь пока отдохнуть, я посторожу. Завтра утром мы двинемся.
Керанс вдруг понял, кто перед ним, развязал свой маленький узелок и начал стирать дождь и мертвых мух с лица человека. Поглаживая его по щекам, как ребенка, он осторожно сказал:
— Хардман, я Керанс, доктор Керанс. Я буду с вами, но сейчас отдыхайте. — Хардман никак не отозвался.
Пока лейтенант лежал у алтаря, Керанс начал с помощью своего карманного ножа вынимать плиты и строить грубое каменное укрытие вокруг лежащей навзничь фигуры, закрывая щели пучками вьющихся растений, сорванных со стен. Защищенный от дождя, Хардман забеспокоился в убежище, но вскоре уснул, и дыхание его было тяжелым и затрудненным. Керанс отправился в джунгли и набрал охапку съедобных ягод, потом вернулся и долго сидел рядом с Хардманом, — до тех пор пока вершины холмов не озарил рассвет.
В течение следующих трех дней он оставался с Хардманом, кормя его ягодами и промывая глаза остатками пенициллина. Он расширил укрытие и соорудил грубый тюфяк из листьев. После полудня и по вечерам лейтенант сидел у открытой двери, глядя сквозь туман на отдаленное солнце.
В промежутках между ливнями дневное светило озаряло кожу офицера странным сиянием. Он все еще не узнавал Керанса и называл его по-прежнему «солдат». Но иногда он пробуждался от апатии и разражался серией несвязных приказаний на завтра. Роберт