След сна. Книга 1 стр. 194
послали ее далеко.
– Насколько далеко? – Он задумался. – Вдруг не пойдет?
– Уже пошла, новое тело искать. Там категорическое бескомпромиссное «нет», потому и нагадила напоследок. Не будет Совет им помогать, наоборот. Для того следят и за клиниками. И даже за попавшими в ловушку людьми, которых родственники не отдали.
Паша сложил руки на груди и высказался хмуро:
– Угрозы у нее вряд ли пустые. А что насчет Вестника?
– Он их пока меньше волнует, – передернула я плечами. – Но ищут.
– Договаривай.
– Совету что Вестники, что эти паразиты, все одно. Лишь бы обычных людей не задело.
– О, героически против всех? И на что тут можно рассчитывать?
– Как
есть, так и сказала, – процедила я.
Коридор расплылся мутью, начало мерзко подташнивать. Усилие, концентрация, и привычная картинка вернулась. Если не считать красных росчерков в воздухе.
– Лейка?… – Паша склонился надо мной, осторожно взял за подбородок. В глаза заглянул настойчиво, с беспокойством.
– Добавить нечего.
Я развернулась и побрела к лифту. Не оборачиваясь. Спиной чувствовала долетающую злость, изрядно поблекшую, вперемешку с недоумением и малопонятным, насквозь рациональным облегчением. У лифта догнал. Доехали вместе, молча, рассматривая горящую бледно-желтым кнопку. После – каждый в свою сторону. Если просто считать шаги, можно ни о чем не думать. Хотя бы пару мгновений… Едва миновала холл, проблема отпала. Бок напомнил о себе – жестоко, и оптом. В итоге никаких мыслей, одно сплошное «ох». До комнаты дошла на чистом упрямстве. Рябила разобранная кровать, воздух словно ядом пропитался. На этот раз трясло по-настоящему, пальцы с третьей попытки подцепили чертову таблетку. Уронила. Так мне и надо. Ненавижу себя. Просто ненавижу!
«Тс-с-с» – прорезалось откуда-то. Тихо, тише любых голосов и даже шепота, глубоко изнутри. Пульсация в висках усилилась, дышать было совершенно нечем. Откат, не иначе. Точно пора обезболивающее пить, что бы там ни утверждала инструкция. Воды не влезло ни глотка. Все как в тумане… Оцарапанное таблеткой горло, ненормальная горечь во рту. Распахнутое настежь окно, морозный воздух в легких. Порывы остервенелого ветра, колючий снег на подоконнике. Бывает ли холоднее? «Да». Ну-ну. Секунду! Что за… Повеяло странным, будто наведенным спокойствием, боль исчезла. Превратилась в фон, до смешного незначительный, что-то заставило уйти со сквозняка. На подоконнике таяли снежинки, горчило в разы меньше. Как минимум одного вопроса не стало, того самого – что делать.
Коридор не петлял больше, не раскачивался. Панорамное окно, уходящая наверх лестница. Укромный уголок этажом выше был пропитан электрическим, бьющим током теплом, оно ловилось невольно, чувствовалось всем нутром, тлело на кончиках пальцев. Я постучала в дверь, толкнув ее тут же. Не заперто. Прошла в темноту и бесцеремонно села на постель.
– М-м-м? – сонно пробормотала Кира, силясь выпутаться из одеяла.
– Дай ключи, – попросила я, – от машины. Завтра верну.
Она в замешательстве взъерошила кудряшки на затылке, я подумала и уточнила:
– Вместе с машиной.
Кира выдала немногим более вразумительное «э-э-э», зажгла на ощупь ночник. Привстав, нацепила на нос очки и уставилась на меня в упор – со слабым пониманием. Бегемотики с ее пижамы и то осмысленнее во все стороны пялились.
– Зачем?… – прошептала она вкрадчиво. – Ты же водить не умеешь.
– Сейчас исправим.
Я протянула руку, коснулась ее чуть выше локтя. Отклик стопроцентный, энергия жгучая, вязкая. Приблизиться, зачерпнуть. Искрящийся шум, наполненный