След хищника стр. 102
альпинистское снаряжение, звякало и стучало, да к тому же отражало свет. Все, что использовал Тони, было матово-черным и по возможности покрыто слегка липкой оболочкой для лучшей хватки. Когда он впервые показал мне свое снаряжение, я был просто очарован. К тому же я почувствовал себя чуть ли не привилегированной персоной — ведь он держал в секрете от большинства партнеров само существование этого снаряжения, так как опасался, что они запретят его использовать.
— О'кей? — спросил он.
Я кивнул. Вроде бы дышать костюм ему не мешал, но мои собственные легкие, как мне показалось, чуть ли не отключились. Ведь он с голыми руками не раз отправлялся туда, где ждала смерть, и, смею вас заверить, грабеж в приморской английской деревеньке по сравнению с этим просто пикник.
Он ткнул в незаметную кнопку где-то у шеи, послышался приглушенный писк; когда включилось питание, писк перешел в слабое шипение, неслышимое в двух шагах.
— Отлично, — сказал он. — Давай сумку.
Я вынул холщовую, сумку из багажника, тихо закрыл и запер дверь машины. И мы — оба в черном — тихонько дошли до угла, где Тони вдруг растворился в темноте и исчез. Я досчитал до десяти, как было условлено, опустился на колени и осторожно, с колотящимся сердцем, впервые окинул взглядом смутно видневшуюся впереди цель.
— Все время сиди на коленях, — сказал Тони. — Часовые обычно смотрят на уровне головы, а не так близко к земле.
Передо мной был заросший сорняком садик, однако я видел его смутно, хотя глаза и привыкли к темноте.
— Передвинься к стене дома, правее, — приказал Тони. — Сложись пополам, голову опусти. Когда доберешься, встань лицом к стене и оставайся в самой густой тени, которую найдешь.
— Хорошо.
Я выполнил его инструкции — никто не окликнул меня, никто не поднял в доме суматоху.
Надо мной на стене я увидел, подняв голову, что-то темное, бесформенное, вовсе непохожее на человека. Никто и не понял бы, что это человек.
Никто, кроме людей вроде Тони, который лез по голой стене на присосках, работающих с помощью вакуумного насоса на батарейках. Тони мог забраться и на небоскреб, так что пара этажей для него — просто раз плюнуть.
Мне показалось, что я прождал целую вечность. Сердце глухо колотилось в груди. По улице никто не проходил — бессонница никого не мучила. Никто не выгуливал своих балованых собак. Приморский Суссекс быстро засыпал и видел сны, и только полицейские, «Либерти Маркет» и, возможно, похитители бодрствовали.
Что-то слегка задело меня по лицу. Я поднял руку, чтобы схватить это, и поймал болтающийся конец черной нейлоновой веревки.
— Привяжи сумку, я подниму, — сказал Тони. Я послушался, и необъятная холщовая сумка исчезла наверху во тьме.
Я ждал. Сердце скакало, как никогда. Затем сумка вдруг снова опустилась ко мне, но теперь она был тяжелой. В ней что-то лежало. Я принял сумку и дважды потянул за веревку. Она сама упала сверху к моим ногам, и я неуклюже начал сворачивать ее, поскольку руки мои были заняты сумкой.
Я не слышал, как Тони спустился. Его ловкость была просто невероятна.
Вот его нет — и через секунду он уже здесь, засовывает последние из освободившихся присосок в свои объемистые карманы. По веревке он почувствовал, что я