Библиотека

След хищника стр. 141

Размер шрифта
-
+
Тема

я тут еще смогу просидеть. Пошел дождь.

Дерево мало спасало, но я не особо тревожился. Капли падали сквозь листву, словно мягкий душ, свежим и непривычным ощущением лаская кожу. Я прежде никогда не бывал под дождем нагишом, насколько я помнил. Я поднял лицо, открыл рот и стал глотать капли, падавшие мне на лицо.

Вскоре дождь прекратился, стало темно. Придется тут всю ночь просидеть, подумал я.

Всю ночь так всю ночь. Прими. Смирись. Не так уж это и тяжело.

Я был силен и здоров, обладал врожденной выносливостью, пределов которой никто никогда не испытывал. Хотя руки и были скованы, но не туго и вполне терпимо. Я мог долго здесь просидеть без особых страданий. Я догадывался, что сидеть-то как раз и придется.

Хуже всего был холод, к чему прибавилось по приближении ночи еще желание съесть горячий ужин. Я пытался отрешиться от этих мыслей.

Я попытался активно скрести дерево наручниками, чтобы посмотреть, не смогу ли я перепилить ими дерево, как пилой. В результате я лишь слегка ободрал поверхность ствола и еще сильнее кожу рук с внутренней стороны.

Пусть деревце было молодым, но ствол его был плотным и очень твердым.

Я то и дело засыпал, довольно глубоко, раз повалился на бок и проснулся, уткнувшись носом в листву и потянув до боли плечо. Я попытался улечься поудобнее, но все получалось не Бог весть что — сидеть было лучше.

Я ждал, дрожа, рассвета, и впервые в голову мне закралась мысль — а вдруг он решил меня вот так здесь оставить умирать?

Он не убил меня в отеле. Укол в бедро, от которого я потерял сознание, мог точно так же оказаться смертельным, если он хотел бы меня убить. В ковре можно было свободно вынести как человека без сознания, так и труп.

Если он просто хотел меня убить, то почему я все еще здесь?

Но если он хотел отомстить... то это другое дело. Я уверенно говорил Кенту Вагнеру, что Джузеппе-Питер не станет медленно убивать... возможно, я ошибался.

Ладно, сурово сказал я сам себе, поживем — увидим. Настал день. Серый день с еще более низкими облаками, ветреный, ничего хорошего не обещавший.

А где же Верди? — подумал я. Я бы не отказался от оркестра. Верди...

Джузеппе Верди. Ну да. Джузеппе... Это имеет смысл. Пьетро было его собственным именем, Питер — по-английски.

Кофе не помешал бы, подумал я. Позвони и закажи в номер. Первые двадцать четыре часа для жертвы самые тяжелые, гласило учебное пособие «Либерти Маркет», глава первая. Теперь я в этом сомневался. Когда, судя по свету (если не считать облаков), настал день, он пришел меня проведать.

Я не слышал, как он подошел, он просто вдруг возник несколько позади меня. Вышел из лавровых кустов. Джузеппе-Питер-Пьетро Гольдони, в своем коричневом кожаном пиджаке с золотыми застежками на манжетах.

Мне показалось, будто я знал его всегда, и все же он был совершенно чужим. В его появлении, в том, как он двигался, в осанке была какая-то неумолимость, немая жестокость, потаенная надменность. Он не скрывал торжества, так что у меня невольно волосы на затылке встали дыбом.

Он встал передо мной и посмотрел на меня сверху вниз.

— Ты —

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.