Библиотека

След хищника стр. 142

Размер шрифта
-
+
Тема

Эндрю Дуглас, — сказал он по-английски. Говорил он с явным акцентом, и, как и всем итальянцам, ему трудно было с непроизносимыми шотландскими звуками, но смысл я понимал.

Я посмотрел ему прямо в лицо и не произнес ни слова.

Он ответил мне бесстрастным, но упорным взглядом, и я начал понимать, что он относится ко мне так же, как я к нему. С обеих сторон чисто профессиональное любопытство.

— Ты сделаешь для меня запись на пленку, — сказал он наконец.

— Хорошо.

У него брови поползли вверх — он не ожидал, что я так легко соглашусь.

— Ты не спрашиваешь... кто я?

— Ты человек, который похитил меня из отеля, — ответил я.

— А как меня зовут? — спросил он.

— Не знаю, — сказал я.

— Меня зовут Питер.

— Питер. — Я наклонил голову, выражая признательность за представление. — Почему я здесь?

— Чтобы сделать запись.

Он мрачно посмотрел на меня. Черная на фоне неба круглая голова, давно знакомые по фотороботу черты лица. Я почти верно его запомнил, подумал я. Ошибся, может быть, только в линии бровей — у висков он были прямее.

Он ушел где-то на час, затем вернулся с коричневой дорожной сумкой на плече. Похоже, сумка была и тонкой кожи с золотыми замками. Все подобрано.

Из пиджака он достал большой лист бумаги и

развернул его передо мной, чтобы я мог прочесть.

— Это ты наговоришь на пленку, — сказал он. Я прочел послание, которое было старательно написано заглавными буквами. Писал американец, не сам Джузеппе-Питер. Послание гласило:

"Я Эндрю Дуглас, тайный агент полиции. Вы там, в сраном жокейском клубе, слушайте внимательно. Вы платите десять миллионов английских фунтов, как вам было сказано, подписанные чеки должны быть готовы ко вторнику.

Отошлете на номерной счет 26327/42806, «кредит Гельвеция», Цюрих, Швейцария. Когда деньги с чека будут сняты, получите Фримантла назад. Ни пенсом меньше.

Затем сидите тихо. Если в дело будет замешан хоть один коп, сделки не будет. Если все пройдет нормально и выкуп будет как надо, вы узнаете, где меня найти. Если кто-то попытается заблокировать сделку после освобождения Фримантла, меня убьют."

Он засунул бумагу во внутренний карман пиджака и начал вытаскивать из сумки магнитофон.

— Я не стану этого читать, — бесстрастно сказал я.

Он замер на середине движения.

— У тебя нет выбора. Не будешь читать, я тебя убью.

Я ничего не сказал, просто спокойно, без вызова посмотрел на него, стараясь не выказывать волнения.

— Я тебя убью, — повторил он. Да, подумал я, Убьешь, но не за это.

— Это плохой английский, — сказал я. — Лучше бы ты сам написал.

Он отпустил магнитофон, и тот упал в сумку.

— Ты что, хочешь мне сказать, недоверчиво проговорил он, — что не будешь этого читать из-за литературного стиля?

— Да, из-за литературного стиля, — ответил я. Он на некоторое время отвернулся, потом снова повернулся ко мне.

— Я изменю слова, — сказал он, — но ты будешь диктовать только то, что я скажу. Понял? Никаких... — Он поискал слова, но наконец сказал по-итальянски:

— Никаких кодовых слов. Никаких тайных знаков.

Я подумал, что, если я заставлю его говорить по-английски, это может хотя бы немного уменьшить его преимущество, потому спросил:

— Что ты сказал? Я не понял.

Его глаза слегка сузились.

— Ты говоришь по-испански. Горничная в отеле сказала,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.