След хищника стр. 18
я побрел прочь, разыскал телефон и набрал номер коммутатора в «Скорой».
— Энрико Пучинелли здесь? — спросил я.
— Подождите. — Послышался какой-то шепот, затем заговорил сам Пучинелли. Голое его звучал устало:
— Эндрю? Ты?
— Да. Как дела?
— Все по-прежнему. В десять я на час оставляю пост.
Я посмотрел на часы. Девять тридцать восемь.
— Где ты перекусываешь? — спросил я.
— У Джино.
— О'кей, — ответил я и повесил трубку. Я ждал его в ярко освещенном стеклянно-кафельном ресторанчике, в котором, насколько я знал, подавали макароны с милым выражением лица даже в три утра. В одиннадцать тут уже было полно посетителей, и я занял столик на двоих, заказав по порции феттучини, хотя сам есть и не хотел. Когда Пучинелли приехал, он с ужасом отпихнул от себя тарелку с остывшей едой и заказал яйца.
Он, как я и предполагал, пришел в гражданском. От усталости у него под глазами были синие круги, плечи поникли.
— Надеюсь, ты выспался, — саркастически сказал он.
Я слегка покачал головой, не говоря ни да, ни нет.
— Всю ночь у меня на шее сидели две важные шишки, — сказал он. Они не могут пошевелить своими зажиревшими мозгами насчет самолета. Ведут переговоры с Римом. Кто-то в правительстве, видите ли, должен решать, но никто из правительства не желает пожертвовать ради этого сном. Ты бы, друг мой, спятил от всего этого. Треп, треп, треп, а толку — ни хрена.
Я сделал сочувственный вид и подумал, что чем дольше затянется осада, тем лучше для Алисии. Пусть продлится, пока ее не выпустят. Пусть ОН, в конце концов, станет реалистом.
— Что говорят похитители? — спросил я.
— Да все те же угрозы. Девушка погибнет, если они вместе с выкупом не уйдут в целости и сохранности.
— Ничего нового?
Он покачал головой. Принесли яйца вместе с булочками и кофе. Он неторопливо съел их.
— Младенец проорал полночи, — произнес он с набитым ртом. — Басовитый похититель все время твердит его мамаше, что если тот не заткнется, то он его придушит. Это действует ему на нервы. — Он поднял взгляд. — Ты всегда говорил, что они больше грозятся, чем делают. Надеюсь, ты прав.
Я тоже надеялся. Вопящий младенец и терпеливого мужчину до белого каления доведет.
— Они что, покормить его не могут? — спросил я.
— У него колики.
Пучинелли говорил со знанием дела, и я рассеянно подумал о его семье.
Все наши дела в основном нашей личной жизни не касались, и лишь урывками, как сейчас я видел за личиной полицейского обычного человека.
— У тебя есть дети? — спросил я.
Он коротко усмехнулся, блеснув глазами:
— Три сына, две дочки, еще один ребенок... на подходе. — Он замолчал. — А у тебя?
Я покачал головой.
— Пока нет. Я не женат.
— Твоя беда. И твое счастье.
Я рассмеялся. Он неодобрительно засопел, словно я обидел его жену.
— Девочки вырастают и становятся мамами, — сказал он. Пожал плечами. — Случается.
Да, подумал я, мудрость проявляется в самых неожиданных случаях. Он покончил с яйцами и принялся за кофе.
— Сигарету? — спросил он, вытягивая коробку из кармана рубашки. Забыл. Ты же не куришь. — Он щелкнул зажигалкой и с глубоким облегчением закоренелого курильщика вдохнул полной грудью. Каждый отдыхает по-своему мы с Ченчи находили то же самое в бренди.
— Похитители этой ночью