След хищника стр. 29
каждое слово записывается. Он мог догадаться, что у меня есть что сказать ему с глазу на глаз.
— Хорошо, — сказал он. — Приеду.
— У тебя теперь, естественно, появился хороший рычаг, чтобы выковырнуть из квартиры тех двух бандитов, правда? И... м-м-м... когда заберешь выкуп, не привезешь ли ты его прямо сюда? Деньги, конечно же, принадлежат синьору Ченчи.
— Конечно, — сухо отрезал он. — Но это не мне решать.
— Мгм... Ладно. Я, естественно, заснял все банкноты.
Молчание.
— А ты знаешь, что ты сволочь?
— Ну, понимаешь ли, и прежде вещи пропадали из полицейского хранилища.
— Ты оскорбляешь карабинеров! — воскликнул он в искреннем негодовании.
— Ни в коем разе. Полицейские участки — это тебе не банки. Я уверен, что карабинеры были бы рады отделаться от ответственности за охрану таких больших денег.
— Это вещественное доказательство.
— Остальные похитители, между прочим, до сих пор гуляют на свободе и, несомненно, все еще хотят денег. Деньги можно спрятать от них, официально опечатав и поместив в банк по выбору синьора Ченчи.
Молчание.
— Возможно, я сумею это устроить, — жестко, еще не отойдя от обиды, ответил он. — Вне всякого сомнения, мы увидимся на вилле.
Я со скорбной улыбкой положил трубку. Самому-то Пучинелли я доверял, но это не значит, что я автоматически доверяю всем стражам порядка. Особенно в южноамериканских странах — я там несколько раз работал. Там похитители регулярно дают взятки или угрожают полицейским, чтобы те смотрели не туда, куда нужно. Это почти повсеместный обычай. У похитителей нет угрызений совести, они редко бывают милосердны, и многим полицейским приходится выбирать между долгом и безопасностью своих жен и детей.
Не прошло и десяти минут, как Пучинелли перезвонил.
— Я звоню сказать, что тут кое-что продвинулось. Приезжай, если хочешь. Подъезжай на ту улицу с западной стороны, отсюда. Я уверен, что ты понимаешь.
— Спасибо.
Мои партнеры этого не одобрили бы, но я поехал. Я изучал много случаев осад и бывал на лекциях, которые вели люди, участвовавшие в них, но никогда не видел всего своими глазами. Слишком удачный случай, чтобы упустить его. Я переоделся и превратился из шофера-испанца в неприметного зеваку, занял у Ченчи семейный автомобиль и с рекордной скоростью очутился на той болонской улице.
Пучинелли, как всегда, держал слово: пропуск ждал меня у первого же ограждения. Я легко прошел ко все еще стоявшей там «Скорой». Вошел в нее, как и прежде, через ближайшую к тротуару дверь и обнаружил там Пучинелли, инженера и трех человек в штатском.
— Явился, — проворчал он.
— Ты весьма добр.
Он еле заметно улыбнулся мне и представил меня гражданским. Это был человек, который вел переговоры, и два психиатра.
— Эти два господина консультируют нас насчет изменения в психическом состоянии похитителей. — Пучинелли говорил официально, они важно кивали в ответ. — В основном их психическое состояние связано с младенцем, — сказал Пучинелли. — Он много кричит. Вероятно, молоко, которое мы ему передали, еще сильнее расстроило ему желудок.
Словно по заказу «жучок», что стоял в квартире, стал передавать все нарастающий рев младенца, который снова принялся за свое дело. По лицам этих пятерых я понял, что не только бандиты от этого рева осатанели.
— Сорок минут назад, — сказал Пучинелли, уменьшая громкость воя младенца, — басовитый бандит позвонил мне и сказал, что они