След хищника стр. 55
не был готов спрашивать.
— Все? Ладно, Эндрю, мы не можем уволить вас за то, что вы наткнулись на разгуливающего на свободе похитителя, но кто же знал, что вам придется водить машину к тайнику? Как бы то ни было, на сей раз дело для вас обернулось к лучшему, но больше такого не делайте. Ладно?
— Ладно, — безразлично сказал я, и, к моему удивлению, больше мне шею не мылили.
Через пару дней сидевший на коммутаторе партнер поймал меня в коридоре, где я расхаживал с чашкой кофе в руках в поисках чего-нибудь новенького.
— Эндрю? Тебе звонят из Болоньи. Я переключил на телефон в твоей комнате.
Я одним глотком прикончил кофе и схватил трубку.
— Эндрю? Это Энрико Пучинелли.
Мы обменялись приветствиями, и он возбужденно заговорил прямо мне в ухо.
— Энрико, — воскликнул я, — постой! Говори медленнее! Я же не понимаю тебя.
— Ха. — Он шумно вздохнул и заговорил ясно и четко, словно обращался к ребенку:
— Младший из бандитов заговорил. Он боится сесть пожизненно и пытается заключить сделку. Он сказал нам, где после похищения держали синьорину Ченчи.
— Потрясающе, — сказал я. — Отличная работа!
Пучинелли скромно кашлянул, но я понял, что это был триумф допроса.
— Мы были в том доме. Он находится в очень тихом пригороде Болоньи, где живут люди среднего достатка. Мы выяснили, что его снимает отец с тремя взрослыми сыновьями. — Он с отвращением прищелкнул языком. — Все соседи видели, как из дома выходили и входили в него какие-то люди, но никто не обещает снова их узнать.
Я усмехнулся про себя. Показывать пальцем на похитителя вредно для здоровья.
— Дом был обставлен мебелью, принадлежавшей владельцу, но мы все тщательно осмотрели, и в одной из комнат наверху мебель, стоявшая на ковре, оказалась слегка сдвинутой по отношению к старым следам. — Он остановился и встревоженно спросил:
— Понимаешь, Эндрю?
— Да, — ответил я. — Мебель передвигали.
— Точно, — с облегчением сказал он. — Кровать, тяжелый комод, платяной шкаф, книжный
шкаф. Все. Комната большая, для палатки места достаточно, а из окна видно только сад да деревья. Снаружи туда никто не мог заглянуть.
— А ты не нашел чего-нибудь... полезного, каких-нибудь улик в остальных комнатах?
— Мы искали. В первый раз мы пришли в этот дом вчера утром. Я подумал, что тебе интересно будет узнать.
— Ты прав. Это прекрасная новость.
— А синьорина Ченчи, — спросил он, — ничего больше не вспомнила?
— Пока нет.
— Передай ей мое почтение.
— Конечно, передам.
— Я перезвоню, — сказал он. — Мне отозвать обвинение, как ты сказал? Поскольку это дело частное, между нами, я перезвоню из дома, ладно?
— В любое время, — ответил я. Он попрощался — в голосе его звучало удовольствие, весьма заслуженное, и я добавил его информацию к моему отчету.
В среду утром я снова поехал в Ламборн, в основном из-за списка названий музыкальных произведений. Как оказалось, я приехал как раз в тот момент, когда лошади Попси вереницей выходили на тренинг.
Попси была одета в джинсы и рубашку, а поверх этого в стеганый жилет, на сей раз ярко-розовый, словно не замечая, что сейчас жаркий июльский день. Пышные седые волосы обрамляли ее большую голову, как кучевое облачко.
Она стояла во дворе конюшни в окружении хрумкающих, подскакивающих четвероногих. Увидев меня, она широко махнула мне