След хищника стр. 57
зашагала к своему возбужденному четвероногому семейству.
— Она хороший тренер, — тепло сказала Алисия. — Она видит, когда лошадь не в форме, даже если с виду все в порядке. Когда она идет по двору, все лошади сразу же чуют, что она здесь. Поворачивают к ней головы, словно хор.
Попси отправила трех лошадей на нижнюю тренировочную площадку.
— Эти три будут прыгать первыми, — пояснила Алисия. — Затем всадники пересядут на трех других лошадей и снова будут прыгать.
Я был изумлен.
— А что, не все всадники прыгают?
— Большинство из них не слишком хорошо держатся в седле, чтобы учить. Из них трое только гоняют коней, двое — профессиональные жокеи, а один — лучший из ребят Попси.
Попси стояла рядом с нами с биноклем наготове, глядя на трех отправившихся к барьерам лошадей. Не считая громкого топота у самых препятствий, вокруг было тихо. Как я осознал, в первую очередь оттого, что не было комментатора, как на телевидении, но отчасти и от эффекта Допплера — казалось, что лошади производят гораздо больше шума не тогда, когда они прямо возле нас, а когда уже прошли мимо.
Попси что-то еле слышно пробормотала себе под нос, а Алисия сказала:
— Бородино прыгнул хорошо. — Судя по ее тону, остальные две прыгнули плохо.
Мы подождали, пока три всадника, гонявшие лошадей, поменяли скакунов и снова поехали к склону в самом начале поля. Алисия, стоявшая рядом со мной, вдруг вздрогнула, глубоко вздохнула и зашагала по кругу — неустанно, бесцельно. Попси глянула на нее, но не сказала ничего. Через некоторое время Алисия остановилась и сказала:
— Завтра...
— Сегодня, здесь и сейчас, — твердо перебила ее Попси и крикнула какому-то Бобу, чтобы тотчас же шел сюда.
Боб оказался человеком средних лет на гнедом. Он отделился от группы и иноходью поехал к нам по чему-то вроде разбитой в грязь дорожки.
— Давай слезай! — сказала Попси и, когда Боб спешился, повернулась к Алисии:
— Ладно, просто поезди шагом. Шлема у тебя нет, а я не хочу, чтобы ты гнала коня, да к тому же старик Пэйпербэг не в форме, как и остальные.
Она подставила руки под колено Алисии и небрежно закинула ее в седло, куда девушка-жокей взлетела как перышко. Ее ноги скользнули в стремена, и несколько секунд она смотрела на меня сверху вниз, словно ее ошеломила скорость, с которой все произошло. Затем, как будто нехотя, она повернула лошадь и зарысила прочь, вслед за остальными тремя лошадьми по тренировочной площадке.
— Наконец-то, — сказала Попси. — Я уж начала было думать, что она никогда не сядет в седло.
— Она храбрая девушка.
— О да, — кивнула она. — Одна из лучших.
— Она пережила ужасное время.
Попси секунд пять не сводила с меня решительных зеленых глаз.
— Я так и поняла, — сказала она, — потому что она не желала рассказывать об этом. Я говорю ей — давай покончим со всем этим, а она просто качает головой да слезы смаргивает. Последние несколько дней я уж и перестала веселить ее, все равно бесполезно.
Она поднесла к глазам бинокль, чтобы посмотреть, как три ее лошади берут барьеры, проследила, как они спускаются, и сосредоточила свое внимание на Алисии.
— Руки — как шелк, — сказала Попси. — Одному богу известно, откуда она это взяла, ведь