Следак 3 стр. 5
их парада.
От холода у всех уже губы посинели. Даже у тех, кто спасался горячительными напитками.
Мохов вышагивал туда-сюда-обратно и матерился.
— Можно мы уже домой пойдем? — раздались первые робкие просьбы.
— Никто никуда не расходится! — опередила начальника Грачева, который уже замахнулся рукой, чтобы всех громогласно отпустить. — Вы отвечаете за выданные вам плакаты! Я не намерена одна их здесь сторожить! — комсорг обвела толпу недовольных сотрудников милиции гневным взором.
Минут через пять к нам подкатила черная волга. Мохов, ругая водителя за опоздание, залез в салон, за ним рвануло начальство поменьше. Но мест хватило не на всех. Курбанова буквально на доли секунды опередил более
юркий Лусенко, и пришлось заму из следствия провожать машину печальными глазами.
— Мне холодно, — всхлипнула Ирочка, что тоже мерзла среди нас, и Войченко загородил ее от ветра.
Следствие представляли только мы вчетвером, вместе с Курбановым, который сейчас притопывал по скованному льдом асфальту, пытаясь согреть ноги.
— Все, я домой, — сказал я зевающему во всю пасть Скворцову и что-то шепчущему на ушко Ирочке Войченко.
Пожал им руки, приставил плакат к фасаду дома и пошел в сторону остановки.
— Чапыра, вернись немедленно! — ожидаемо услышал я вслед.
Показывать даме средний палец было невежливо, поэтому я ограничился игнором.
— Чапыра! — это уже меня догнал громкий голос Курбанова. А затем и он сам развернул меня за плечо. — Ты не охренел?! — прорычал майор мне в лицо.
— Я замерз, — поправил я его.
— Все замерзли! Но все дисциплинированно ждут машины! А ты демонстрируешь неподчинение. Не понимаешь что ли, раз ушел один, уйдут и другие?!
— Так пусть уходят, — не понял я предъявы. — Прошли колонной и ушли. В чем проблема-то?
— Чапыра мне все чаще начинает казаться, что ты специально всех злишь и выводишь из себя.
— Товарищ майор, я просто иду домой! Мероприятие закончилось. Где тут криминал?
— А плакат!
— Он не мой, — отбрехался я от чужого имущества.
Курбанов еще что-то хотел сказать, но в этот момент возле нас остановилась очередная черная волга.
— Альберт? — задняя пассажирская дверь приоткрылась, и мы увидели Митрошина. Тот, как и все сегодня, был в форме, только прокурорской. — А я смотрю, ты, не ты. В форме вы все одинаковые. О! И товарищ Курбанов здесь.
— Здраствуйте, Борис Аркадьевич, — расплылся майор в доброжелательной улыбке.
— Вы чего тут стоите? Демонстрация же уже закончилась, — спросил нас Митрошин.
— Лично я иду домой, — опередил я Курбанова.
— Подвезти? А то долго тебе придется идти, все подъезды к центру перекрыты.
— Даже не знаю, как вас благодарить, я так замерз, что скоро бренчать начну, — сказав это, я обошел машину и залез в нее с другой стороны от Митрошина.
— Руслан, вы с нами? — спросил у Курбанова прокурор, а то тот застыл столбом, словно насквозь промерз.
— Да, конечно, — оттаял майор. — Минутку, — при этих словах, он развернулся. — Войченко! Быстро сюда!
Когда следователь подбежал, Курбанов вручил ему свой плакат, что до сего момента не выпускал из рук.
— Всё, давай, — напутствовал он Дениса, после чего занял переднее пассажирское сидение.
Я усмехнулся быстрой смене у него приоритетов, но вслух ничего не сказал.
— Слышал о твоей речи в университете, — рассмеялся Митрошин. — Говорят, после нее половина студентов захотело стать следователями.
— Это я настоял, чтобы с комсомольским поручением отправили именно