Слепой гость. Повесть стр. 39
известие. - Надежды моей матери и безбожие слепого корзинщика. - Мы уезжаем всей семьей за счастьем.
Я вернулся домой уже засветло. Влез в окно и только начал было раздеваться, как в дверь постучали, и мать проснулась. Мне пришлось сделать вид, что я не раздеваюсь, а одеваюсь, и начать застегивать пуговицы, которые я только что расстегнул.
- Кто там? - спросила мать спросонья, поднимаясь с постели.
- Спи, мама, спи, - сказал я, - сейчас Открою. Нечаянно мать толкнула отчима, он проснулся и с удивлением смотрел на нас. Часы-ходики показывали половину пятого, и, не слыша стука, отчим не мог понять, о чем мы говорим в такое раннее время. Я побежал открывать. Теперь стучали сильнее. Видимо, гостя одолевало нетерпение.
- Кто там? - спросил я.
- Откройте! Откройте! - услышал я женский голос.-Важные новости!
Как назло, ключ не поворачивался в замке, а в дверь всё стучали торопливо и громко.
Наконец замок щелкнул, и дверь открылась. Передо мной стояла Баш, вдова банщика. Она была очень взволнована. Лицо ее было потным, и рука, которой она придерживала у подбородка шаль, дрожала.
- Где твоя мать, мальчик?-сказала она.
Я смотрел на нее с удивлением и испугом.
- Что с вами, Баш? - спросил я. - Сейчас еще рано, мать спит.
Вдова вошла в комнату. Она тяжело дышала и присела на стул передохнуть.
- Разбуди ее, мальчик, - сказала она, - я принесла ей важные новости.
За моей спиной скрипнула дверь. Я обернулся, Мать моя, бледная, но спокойная, стояла в дверях.
- В чем дело, Баш? -у спросила она. - Что случилось?
Вдова подошла к ней и обняла ее за плечи.
- Хорошие новости, Гуризад, хорошие новости. Ночью приехал человек из Мертвого города. Мехди не обманщик. Он чудесным образом исцеляет больных и калек.
Мать опустилась на скамейку и заплакала, улыбаясь и громко всхлипывая.
- Я боюсь этому поверить, - сказала она. - Он такой хороший человек, Сулейман. Он был бы так счастлив, так счастлив…
Баш обняла ее, и они стали обе плакать, по женской привычке плакать и с горя и с радости. Вышел отчим и знаком потребовал, чтобы ему объяснили, что случилось.
Я написал на грифельной дощечке, что Баш говорит, будто бы Мехди совершает чудеса, и мать надеется, что он вылечит его, Сулеймана. Отчим засмеялся, но мать схватила его за руку.
- Нет, нет, ты не смейся, - заговорила она, забыв, что он не слышит, - не надо смеяться. Ведь бывали же такие случаи. Почем знать, может быть, это правда…
Отчим глядел на нее с удивлением, и она, вспомнив, что он глухонемой, заплакала снова. Баш, толстую вдову банщика, одолевало желание рассказать еще кому-нибудь новости, и поэтому, распрощавшись с нами, она пошла дальше по улице стучать в двери и говорить заспанным людям, что в Мертвом городе народу явился имам и творит чудеса. Но мы не остались одни после ее ухода. Сначала пришли две соседки, сестры Гюлькаровы, и спросили, когда мы едем. Мать смущенно взглянула на меня и пробормотала что-то невнятное. Потом забежала подруга по артели и сказала матери, чтобы она не беспокоилась из-за прогула, так как завтра выходной день, а послезавтра она попросит свою сестру заменить мать на работе.