Слишком чужая, слишком своя стр. 156
он поворачивает ко мне лицо. — А ты как? Мы боялись, что ты умрешь. Но бабушка сказала, что нет, так я успокоился, а Вольдек — совсем. Ты знаешь, мы здесь работали.
— Ну и как тебе? Может, хочешь вернуться обратно?
— Нет. Мне здесь нравится. И бабушка очень добрая.
Он совсем еще пацан. Наверное, таким был бы сейчас Стивен, если бы ему дали вырасти. Стивен. Беленькая головка резиновой куколки и кровь. Слишком много в моей жизни болезненных фантомов, они никогда не покинут меня, потому что я сама этого не хочу. Почему я всякий раз растравляю эти раны? Чтобы еще раз почувствовать их рядом, маму и Стивена. Пусть даже и на последнем пороге. «Беги, Керстин, беги!» Мама, я не хочу бежать. Мне надо было остаться там, рядом с вами. Слишком больно мне жить без вас. Столько лет — ужасно больно. Я не защитила Стивена. Я плохая старшая сестра. Он защитил меня своей смертью. Боже, как больно мне жить — последние девятнадцать лет...
— Ты чего, Керстин? Что с тобой? — Вольдек заглядывает мне в лицо. — У тебя что-то болит? Давай я отведу тебя в дом, приляжешь. Не надо было тебе вставать.
Да, у меня что-то болит. Болят мои мысли. Болит
рана в груди — от крови Стивена. Болит мамин крик. Вольдек, ты понимаешь — болит моя жизнь, это какая-то ошибка. Просто я хотела сначала убить их всех, а потом... Должна была жить дальше. Неизвестно зачем.
— Ничего, я в порядке. Где там ваша кукуруза?
— У тебя было такое странное лицо...
Проклятый Вольдек, он мешает мне. Дело, наверное, в том, что меня убили — тогда, вместе с мамой и Стивеном. Но когда были похороны, я болела. А потом — ничего не оставалось, как притворяться живой. Никому не было до этого дела, даже папе. Только Эрик... А еще — Светка. И Виталий, Игорь, Способ, генерал Зарецкий, и еще... Но все эти люди повстречались мне уже здесь. И я не чувствую больше себя здесь чужой.
— Вот, посоли и ешь. Филя, а где бабушка?
— За козой пошла.
— Так чего же ты не пошел с ней? — Вольдек уже освоился в роли воспитателя. — Ничего, парень соображает, вот только мыться приходится заставлять силком.
— Ты не скучаешь здесь?
— Нет. Вчера управились с дровами, сегодня картошку выкопали — вон там, погляди, под навесом целая куча. Не знаю, как старая женщина может сама вести все это хозяйство. — Вольдек швырнул в печку обгрызенный початок.
— Гдe оружие?
— Еще вчера припрятал. Никто не найдет. Хороший тайник нашел. Но народ здесь любопытный до ужаса.
Мне не хочется разговаривать, и он уходит. Но побыть одной мне здесь не дают.
— А ты грустишь, правда? — Тамара Семеновна присаживается рядом. — Ожил мой дворик. Так, будто только вас и дожидался. А ты почему-то грустишь. Может, расскажешь мне, что тебя гложет? О, какой у тебя красивый медальон! А кто в нем? Или не стоит спрашивать?
— Нет, почему же, — я открываю замочек. — Это моя мама и мой брат Стивен. Они... погибли. Уже давно. Почти