Слово о бессловесном стр. 80
реками, травами. Только тогда появляется в сердце у человека большая верность и большая любовь.
Свой разговор о земле и природе мне бы хотелось начать с небольшого рассказа о Ленине.
…В доме у отставного полковника – танкиста Андрея Гавриловича Тимофеева собралась молодёжь
и пристала к Андрею Гавриловичу с расспросами: почему и отчего!
Почему он, танкист и техник, мог любить цветы, деревья и воду; неужели это правда, что о нём рассказывают, как во время одной танковой атаки он пожалел лесную полянку на склоне холма и обошёл её на направлении танкового удара.
– Правда, – ответил Андрей Гаврилович, – а что тут такого? Скорость не терялась и вывод танков был хорошо прикрыт. Техник разве не человек? Так уж у нас повелось смолоду: любить землю со всем, что на ней есть хорошего. Было с кого брать пример. Владимир Ильич очень любил природу, – добавил он, помолчав. – Ленин мог часами смотреть на берёзы и ёлки. Он был хорошим охотником. Ленин и в лесу любил бродить подолгу, тихо. Он только не любил сорванных цветов и срубленных для забавы деревьев. Цветы и деревья ему нравились живые, на земле.
– Андрей Гаврилович! – взмолилась Галка. – Нина говорит, что вы в Кремле работали при Ленине. Расскажите нам о нём что-нибудь совсем простое. Такое, что мы не знаем.
– Давно это было, – тихо сказал Андрей Гаврилович. – Что вам о нём рассказать простое?.. Он весь был простой, Ленин, простой и великий… Земля наша состарится, девочка, а о Ленине всё ещё будут рассказывать друг другу люди. Разве один человек может о нём рассказать?
Он опять замолчал и потянулся за чайником. Носик чайника, позванивая, чуть вздрогнул на крае стакана.
Галка не отставала.
– А вы всё-таки расскажите, вспомните. Люди должны всё знать о Ленине, всё, всё, всё… И про цветы, и про деревья…
– У него в кабинете, в Кремле, росла одна пальма, в зелёной кадке у окна… Хотели ему потом получше подобрать, а он не давал, привык к этой…
Галка молчала, крепко-крепко сжав Нинину руку.
– Алексей Максимович Горький к нему приходил… Ленин ему часто показывал пальму. Видите, кругом за окном снег, а она растёт. Помните, какие они были у вас в саду на юге?
Горький помолчит и скажет глухо-глухо – такой уж у него был голос:
– Помню. А вы помните, как вы рыбу ловили с рыбаками по утрам и как они вас прозвали – синьор Дринь-Дринь?
– Помню, – смеялся Ленин. – Я всё помню. Пальмы помню, море… Хорошие они были люди, эти рыбаки. Рыбаки чаще всего хорошие люди.
Андрей Гаврилович поднял голову, посмотрел на Нину и на Галку и усмехнулся.
– Всё-таки заставили говорить, попрыгуньи, – сказал он. – Ладно уж, доскажу вам об этой пальме.
Ленин только что был тяжело ранен. Он тогда работал из последних сил, отчаянно сопротивляясь болезни. О том, как коммунист Ульянов-Ленин болел и как он побеждал боль и работал, можно рассказать много, как о редчайшем человеческом героизме… Худо было ему, и, казалось, куда уж там думать и заботиться о каком-то деревце. Но, оказывается, и тогда в сердце Ленина оставалось место