Слово о бессловесном стр. 84
очищены леса и дороги от мин, но тётка Дуня сказала, что проведёт нас известной ей тропой, которую до самой Рузы проверили сапёры, а следом за ними вертошинские мальчишки.
От Вертошина до Старой Рузы, если идти напрямик, от деревни до деревни, всего и ходу четыре километра. Лес наш невелик. Но очень мы его любим.
Если смотреть с дороги – лес стоял, будто одинаковый – еловый и сосновый. Но за рекой, за высокими сторожевыми дубами притаилась наша главная гордость и радость – берёзовая роща «Кружевница». «Кружевницей» прозвал рощу тоже, говорят, Чехов. В солнечные яркие дни очень уж искусно заплетается здесь между берёзами тонкое кружево света и тени.
Теперь в лесу было снежно и пусто. На высоком холме стоял памятник с красной звездой, и тётка Дуня сказала, что там похоронен командир гвардейского батальона, штурмом отобравшего у фашистов Старую Рузу и нашу писательскую «Малеевку».
Мы
сняли шапки.
У подножья холма валялись скошенные артиллерийским огнём сосны и ели, а чуть поодаль, грустно, опустив ветви, стояла высокая русская красавица – берёза. Мощный её ствол в шести-семи метрах от земли разделялся надвое, и в самой развилке дерева торчало ржавое тело немецкого артиллерийского снаряда. На излёте ударил он в берёзу, до половины зарылся в древесину, не разорвался и повис над землёй. Казалось, берёза поймала налёту серую нечисть и телом своим загородила от неё людей.
– Так и было, – утвердил дед Михайла.
В начале мая зацвела «Кружевница», и мы с дедом отправились смотреть на весенний праздник леса. Деревья стояли покрытые зелёной дымкой, весёлый гомон птиц раздавался в лесу, и даже наша раненая берёзка вся оделась в праздничный весенний наряд.
Мы обрадовались, – стало быть, берёзка была ранена легко, но ещё больше обрадовались и очень удивились, когда увидели, что снаряд, засевший в дереве, изменил своё положение. Напрягая силы, бурля соками, сжимая кору, берёза выталкивала снаряд. Одна её длинная, гибкая ветка даже обвилась вокруг затылка снаряда и помогала стволу дерева расшатывать и вытаскивать железную занозу.
Борьба только начиналась, и конца ей не было видно, но мы с дедом Михайлой с тех пор и весной, и летом, и зимой стали ходить в лес и смотреть, как борется со своим врагом берёза.
Помочь ей было никак нельзя. Кто знал, как там внутри лежит взрыватель. Станешь вытаскивать, шевельнёшь что-нибудь не так, и снаряд взорвётся… Тогда уж берёза не уцелеет…
Шли месяцы, годы, железное тело снаряда всё больше и больше вылезало наружу, но ещё крепко держалось в древесине.
А за это время война кончилась, и дивным образом стала изменяться окрестность. Новую писательскую «Малеевку» отстроили в десять раз лучше, чем она была. Старая Руза тоже отстроилась и стала Новой Рузой, белой и чистой; из леса вывезли валежник, на место побитых деревьев посадили новые, и весной столько было зелёного кружева в лесу, столько света…
Мы и сами давно поняли, что у нас в лесу по-новому хорошо и просторно. Мы с дедом даже написали своим городским друзьям: приезжайте и посмотрите сами, как хорошо.
Друзья сами не приехали, а прислали к нам в гости своего сына Ваню – пионера.
Ваня, как только вылез из автобуса и стряхнул дорожную