Слово о бессловесном стр. 85
пыль со своего галстука, сейчас же потребовал, чтобы дед Михаила вёл его в «Кружевницу».
Дед сразу потянулся за шапкой.
Солнце играло на молодой зелени, на белых стволах берёз, пели вверху чижи и малиновки, лёгкий ветерок шумел в кружевной листве, берёзки тихо переговаривались друг с другом, и, казалось, никогда здесь не было ни горя, ни печали.
Берёза встретила нас звонким победным шумом весенней листвы. Сначала нам показалось, что листва скрывает от нас железное тело снаряда, но потом мы всё разглядели. Ржавое фашистское чудовище валялось у корней дерева. Берёзка вытолкнула железку.
Дед Михайла даже вздохнул и сказал: – Вот и ещё одна война кончилась.
VИ ещё, быть может, самое главное, хотелось бы мне сказать в этой книжке, написанной в защиту прекрасного и живого на земле.
Однажды по дороге из Мурома во Владимир мне встретилась девушка. На мосту через речку, Воймигу стояла она, крепко ухватившись за перила, и глядела вдаль. Плотно набитый вещевой мешок лежал в ногах. Её простое, красивое лицо было обращено к закату. За перелесками, за холмами по-ночному темно синело небо.
Не знаю, как это можно объяснить в двух-трёх строчках, но видно было со стороны, что девушка уходит ив этих мест надолго, а может быть, и не вернётся никогда, хотя и трудно ей расставаться с той вон речкой, с тем вон старым осокорем над родником. Опустив руки, не уговаривая, не упрашивая, стоял с ней рядом парень. Я тогда сразу не понял, как это можно так стоять рядом пень-пнём, если любишь или дружишь. Ветер подул с реки, первая звезда загорелась, а они всё стояли. На дороге показался автобус. Решительным, упорным рывком девушка вскинула свой мешок на плечо. Она уехала…
Парень подошёл к нашему охотничьему костру и рассказал историю Тани Николаевой. Училась она здесь неподалёку, окончила курсы, работала трактористкой, а теперь вот…
– Не удержал? – вырвалось у меня тихо.
Девушку эту обидели грубо и подло. На вечере в муромском клубе нашёлся здоровенный наглый мерзавец и оскорбил её. Непонятно было только, почему же всё-таки она уезжала, сильная и, видимо, твёрдая характером, из-за одного хулигана, из-за одного негодяя? Что-то тут было не так, не
просто, и мы сказали об этом парню.
– Один-то он был один, – сказал парень, тяжело вздыхая. – Да нас-то стояло около чуть не десять человек…
– Ну и что?
– Ну и ничего, – ответил парень. – Привыкли мы к такому обращению, думали, стерпит, не вступились, да ещё посмеялись. Ну, а она не стерпела, обиделась не на одного, а на всех.
Он попрощался с нами и пошёл куда-то своей невесёлой дорогой, может быть навсегда потеряв своё счастье на земле. А мы подумали, и потом сказали об этом друг другу, что девушка поступила правильно, что уехала от таких друзей и товарищей.
По-разному привязывается человек к тому месту, где родился и живёт, где трудится, где пришла к нему первая любовь… Культурно-бытовое устройство советских людей и в городе, и в деревне отнюдь не ограничивается хорошим жильём и заработком, избой-читальней и Дворцом культуры. Уровень духовных потребностей советского человека вырос неизмеримо, партия его воспитывает в высоких моральных принципах, вкусы его и отношение к