Случайность стр. 3
заниматься органической химией и потому вскоре покинул творца спектрального анализа и отправился в Гент, где поступил в лабораторию Августа Кекуле.
Среди немецких химиков Кекуле был самой эксцентричной фигурой, и по характеру и по области исследований. Занимался он в то время проблемой непонятной стабильности ароматических соединений. Кекуле предположил, что атомы углерода в этих веществах соединяясь друг с другом одной или двумя связями, образуют кольца, которые укрепляют молекулу. Теория эта вызвала удивление и вряд ли была скоро признана, но уже через год на всю Европу прозвучал голос российского химика Бутлерова, выступившего с теорией химического строения, и теория Кекуле вошла в нее как частный, хотя, возможно, самый интересный случай.
Но как обычно бывает со всеми теориями, вскоре обнаружились факты, которые не укладывались в отведенные им рамки. Среди ароматических соединений нашелся плохоизученный класс веществ, носящий длинное название "ароматические гетероциклы" и не желающий подчиняться теории строения. Вещества этого класса показывали признаки ароматичности, в том числе и равнозначность всех двойных связей, а согласно Кекуле, связь, принадлежащая азоту или другому неуглеродному атому, должна была сильно отличаться от остальных.
Здесь-то интерес Байера к красителям вспыхнул с новой силой, ведь почти все органические краски - природные и немногие уже полученные искусственно, были ароматическими гетероциклами.
Но по-настоящему заняться индиго удалось только в 1865 году, когда Байер занял кафедру химии в Берлинской ремесленной академии. С тех пор все его работы тем или иным образом имели отношение к химии красителей. Его ученики - Гребе и Линнеман получили ализарин. Братья Фишер - тоже его ученики - подарили миру дешевый розанилин и красивую горькоминдальную зелень. Только сам Байер пока не дал промышленности никаких новых красителей. Кто делает большой труд - работает долго.
К тому же, Байер предпочитал браться за проблемы, имеющие не только практический, но и теоретический интерес, хотя в конце работы неизменно возвращался к индиго. Найти универсальный метод анализа кислородсодержащих соединений - и доказать, что индиго есть производное индола. Заняться проблемой ароматичности - и приложить полученные результаты к азотистым гетероциклам: индолу, изатину, индиго...
Кроме того, много времени отнимают ученики. Их привлекала к нему не только слава крупного теоретика и смелого экспериментатовра, не только память о том, что прежде здесь работал Юстус Либих. Гораздо важнее оказывалось то, что Байер был честен. Именно это качество объединяет всех ученых, сумевших создать свои школы. В конце концов, кто такие Гребе и Линнеман? Один в ту пору был ассистеном, впорой и вовсе практикантом. К тому же пользовались они разработанной Байером методикой восстановления цинковой пылью. Дюма на его месте
просто поставил бы под работой свою подпись, но Байер так не мог. Только когда работу проводил студент, за каждым шагом которого приходилось следить, Байер включал себя в число соавторов. Так пять лет назад появилась статья Байера и Коро о получении пурпурина. Жаль, что выпуск этого красителя оказался нерентабельным, так же как и производство фенолфталеина, открытого Байером еще в 1871 году.
И все же, хотя и медленно, но он подходил к индиго. Сначала изучал продукьты разложения и устанавливал их структуру, а потом начал трудный путь от синтеза простых составляющих ко все более сложным: пиролл, индол, оксииндол - вот ступеньки, по которым