Случайность стр. 4
он поднимался к индиго. И наконец изатин. Вещество с простой формулой, но чудовищно длинным, чисто немецким названием: ортонитрофенилпропиоловая кислота при нагревании со щелочью давала изатин. Если бы удалось восстановить его в момент выделения, то он получил бы если не само индиго, то что-то близкое к нему. Значит, надо искать восстановитель. Байер надеялся, что как восстановитель подойдет глюкоза, но в результате получил тот же самый изатин... Что ж, он будет работать дальше.
Сейчас в лаборатории Франц повторяет опыт с глюкозой, проводит вонтрольный синтез. Конечно, заманчиво все время идти вперед, всякий день делать новое, но у него такое правило: любой опыт повторять несколько раз, причем повторы должен производить не тот, кто ставил опыт первый раз. Только так можно добиться настоящей повторяемости явления. А это обязательное условие. Еще никто не находил в его экспериментах ошибок, Адольф фон Байер не потерпит, чтобы его результаты оказались неверными из-за какой-то случайности...
Байер шел берегом бурного Изара по направлению к университету, не замечая, что все время убыстряет шаг. Здание либиховского института стояло на набережной. Франц почти сразу отозвался на стук и открыл дверь. Байер опытным взглядом скользнул по лицу лаборатна. Странно, Франц не заспан, а ведь этот лентяй никогда не упустит возможности поспать на работе.
- Что-нибудь случилось? - спросил Байер.
- Н-нет, - ответил Франц, отводя глаза.
"Что-то разбил", - решил про себя Байер.
Он знал, что больше всего на свете Франц боится вычетов за битую посуду, которые издавна приняты в химических лабораториях Германии. Но что он мог разбить, чтобы не спать ночь? Байер отстранил лаборанта, который хотел помочь ему раздеться, и прошел в лабораторию. То, что он увидел, заставило его вздрогнуть. В двух колбах медленно кипел ярко-желтый раствор изатина. С ними было все в порядке... Но третья справа...
В первую секунду показалось, что ее содержимое сгорело и обуглилось. Но когда Байер встал против окна, чтобы на колбу падали прямые лучи света, то он понял, что колба полна осадка, темно-синего, почти черного.
Ошибиться было трудно, слишком часто Байер видел синие с медным отливом на изломах кристаллы индиго.
- Франц, что здесь произошло? - спросил он внезапно охрипшим голосом.
На мгновение Франц замялся, но, сообразив, что правду все равно скрыть не удастся, махнул рукой и сказал:
- Знаете, господин профессор, я тут вовсе не виноват. Все делал, как вы велели, а потом смотрю - он лопнул. Но я зывменил...
- Что заменили?
- Термометр. Поставил новый. Как вы и велели. Господин профессор, я же его не бил, неужто платить за такую дорогую штуку мне прийдется из своего кармана?
- Конечно! Но что случилось за это время? Перегрев?
- Не должно бы. Жар был не сильный, как вы и велели. И два других термометра целы...
Байер почти сразу понял, что явилось причиной феномена, но опасаясь поверить удаче, еще долго задавал придирчивые вопросы, пока не успокоился окончательно.
- Ладно, - сказал он, вставая, - эти, - он указал на колбы с желтой жидкостью, - обработать обычным порядком, а это осторожно упарить, остаток собрать и принести мне. Кроме того, Франц, подготовьте еще три синтеза: аппараты и вещества, все как обычно.