Случайный билет в детство стр. 199
к морю с одурелым воплем: «Вода-а-а!», а с другой стороны к берегу плывет дряхлый плот, на котором худой бедолага хрипит: «Земля-я-я!».
Марина звонко смеется, сзади хмыкает Олег, а кокер-спаниель, замирает впереди, внимательно смотря на хозяйку, но видя, что все в порядке, опять начинает «идти по следу». Похоже, ему это пекло нипочем. Он, больше похожий на мочалку с ушами, то нарезал круги вокруг нас, то убегал вперед, чтобы обязательно отыскать кота и непременно загнать его на ближайшее дерево.
— Ну и пекло, — вздохнул сзади Олег. — Хоть бы воду в арыки пустили…
— Олег, хорош страдать, на речку же идем, — хмыкнул я. — Кстати, еще анекдот. Ползет мужик по пустыне. Пить хочет, изнемогает. На последнем издыхании заползает на бархан и видит впереди колодец. Радостно бежит к нему, крича: «Вода-а!» Из колодца мигом появляется рожа с диким ревом: «Где?!»
— Ну тебя, — под смех Марины бурчит Савин. — Я и в колодец бы сейчас нырнул!
— Окочуришься, в колодце вода ледяная.
— Не холоднее чем в нашей речке, — парировал друг. Тут он прав, в нашей речке долго не поплещешься, посинеешь.
Глухо тренькнула гитара. Я обернулся и увидел, как Олег переложил инструмент на левое плечо, закрываясь ею от солнца. Друг сам изъявил желание её нести, так как гитару я брать вовсе не хотел, и если бы не Марина, уговорам Савина бы не поддался. Без музыки мы бы не остались, у Ильяса хорошая магнитола с приемником имелась, но как сказала Марина, живого исполнения она не заменит.
— А почему именно база торпедных катеров? — спросила вдруг Марина. — Я поначалу вообще оторопела — какая еще у нас база катеров?
— У-ха-ха! — засмеялся Савин. — Уй, уморил, торпедная…
Покосившись на хохочущего друга, ответил:
— Это я так Олега отшить хотел. Просто он мне вчера ну очень горячую телефонную линию устроил.
— Я как лучше хотел. — Хохочет Савин. — Бли-и-н!
Мы обернулись. Олег морщился и держался за живот.
— Ты чего? — Спросила Марина Олега.
Не успел Савин и рта раскрыть, я ответил за него:
— Это он перезарядился утром, теперь в растущей трудовой мозоли жир болит.
— Серег, хорош подкалывать! — возмутился друг. — Не будет никакой мозоли. Пресс будет!
— Ага, прогресс будет, если Ильяс проследит.
— А при чем тут Ильяс?
Пришлось сказать Марине, что я скоро уеду.
— А когда вернешься? — поскучнела она.
— Через месяц.
— Долго… — вздохнула Марина.
Мы подошли к месту, где тротуар расходился по двум направлениям — к магазину и к аллее вдоль длиной пятиэтажки и школы.
— Жарко, — опять пожаловался Савин.
Я посмотрел на Марину, оглянулся на Олега, и свернул к гастроному.
— Куда ты? — удивился
друг. — Нам же налево. Так короче.
— А там тень и где вода.
— А-а-а, — сообразил Савин, — это правильно. Я от газировки не откажусь.
Но нужной мелочи для газ-автоматов у нас не нашлось, пришлось зайти в гастроном. Однако с разменом не повезло. Тогда отделе «соки-воды» мы выпили по стакану виноградного сока, потом, в киоске напротив взяли три пломбира, а затем, обойдя магазин, вновь направились вверх по дорожке, вдоль которой росли тополя и клены, закрывая от палящего солнца.
Мороженое было очень вкусным, но таяло оно неожиданно быстро. Чтобы не запачкаться, пришлось поделился остатками с Чарли. Пес быстро умял вафельные пластинки с остатками мороженого,