Случайный билет в детство стр. 3
приготовиться!
— Давно, блин, готовы, — проворчал я и, похоже, не только. Эхом прошла в эфире готовность от всех, произнесенная несколько раздраженно:
— Готов…
— Готов…
— Готов…
— «Стена-пять», готов. — Прошипел Жихарев.
— «Стена-шесть», готов. — Выдохнул я.
— «Стена-девять», готов.
Все давно готовы, только «фас» сказать, но «штаб» опять заткнулся.
И вдруг:
— Внимание! «Стена пять и шесть» цель зашла в комнату, впереди заложница. Подошел к окну. Прикрывается заложницей. Смотрит.
Жихарев и я «прилепились» к стене. Преступник нас не увидит, если только он не откроет окно и не высунется. Ну не дурак же он? Хотя, нам его «дурость» здорово бы помогла и тогда из «гнезда» прилетело совсем не «яичко». Наши снайпера ушлые, но в этот момент, как назло, слепые из-за бликующего солнца. «Штаб» продолжал передавать то, что видит через «глаз»:
— Заложница прикована наручниками к батарее отопления, преступник из комнаты вышел.
— Внимание всем! — прошипела рация голосом Белкина. — Общий штурм через окна. Как поняли?
— «Стена-раз» принял.
— «Стена-два», принял…
— «Стена-пять», принял. — Отозвался Жихарев.
— «Стена-шесть», принял. — Доложил я.
— «Стена-девять», принял.
Всё, команду «фас» и… но «Штаб» опять чего-то ждёт.
Группам «Стена» на восточной стене хорошо, там прохлада и висеть, как нам не нужно, лоджии, практически рядом, а мы скоро тут запечёмся.
Рация прошипела докладом снайпера:
— Я «Гнездо-два», вижу движение. Вроде кто-то борется.
Вдруг в квартире что-то бумкнуло. А рация голосом «Штаба» истерически заорала:
— Штурм! Штурм! Всем группам штурм!
Истомин моментом соскальзывает до девятого этажа и, оттолкнувшись от стены, ногами бьёт в стеклопакет.
Тресь! — Вниз летят осколки стекла, и вместе с ними супер-пупер камера, а я влетаю в проём следом за Валерой.
«Бердыш» уже ищет цель. Отстёгиваюсь и перекатом в сторону. Рядом пронзительно визжат.
— Тихо, — одновременно шипим мы заложнице, — отодвинься в угол.
Девушка замолкает, кивает, сдвигается и в этот момент в окно влетает Жихарев.
Взяли дверь на прицел. Валера замирает рядом с дверью. Там идёт пальба и кто-то матерится. Чего они там телепаются? Докладываю «Штабу»:
— Западная комната чисто!
— Принято! — отзывается «Штаб».
За дверью орут:
— Глаза!
Бум! И вместе со вспышкой, дверь распахивается и влетает габаритная фигура. Мгновение сопровождаем пистолетами полёт туши, затем я мягко принимаю её в жесткие объятия. Но этот «жирдяй» вдруг очухивается, дёргается и, взревев, начинает подниматься. С трудом удерживаю его. На помощь приходит Жихарев, и вместе быстро скручиваем задержанного.
— Здоров, зараза! Наручники только-только влезли, — кряхтит Олег, прижимая толстяка к полу болевым.
— Чисто! — кричит Истомин.
— Чисто! — Кричат в глубине квартиры.
Туша под нами матерится и рычит, наносим по удару, тот затихает. В двери появляется два спецназовца. Это Любшин и Легких.
— Чисто! —
орут они.
Бах!
Как во сне вижу, брызги крови и заваливающегося набок Олега.
Бах!
Три выстрела сливаются в один. Дёргает бок. «Заложница» отлетает в угол, теряя пистолет.
— У нас трёхсотый! — Орёт кто-то из наших, что стрелял вместе со мной.
Жихарева выносят, а я присаживаюсь у стены. Тут и так полно народу, чтоб со всем разобраться.
Как же так? Откуда у неё пистолет и почему она в нас стреляла? Вот так косяк!
Держа на прицеле замершую в углу девушку, приближаются Любшин и Легких.
— Готова. — Склонился над телом Андрей, потом показал на сгиб её руки. — Наркоманка. Она, похоже, из той же компании.