«Слышу! Иду!» стр. 22
в асфальте вывязались в скачущие стихотворные строчки, словно бы читающий выуживал их прямо из каретки тайпа, а сам в то же время несся по саду... Зыбко и неотчетливо — сидящая на подоконнике зеркальноглазая Нана (Ларра насмешливо хмыкнула)... Длинный стол под красным сукном с чернильными кляксами в форме Большой Медведицы... Снова трудночитаемые трещины в асфальте... Высокая коричневая дверь с овальным эмалевым номером 24, эмаль у левого шурупа отбита... Внезапно прорезался звук — юношеский тенорок длинными периодами гнал поэму о рыцаре и прекрасной даме, чуть грассируя, взлетая, без петушиной фальши, до немыслимой, почти исчезающей для слуха высоты, и напевно опадая до баса или интимного шепота... Опять садовая дорожка, устланная почему-то дубовым паркетом... И как в испорченном телевизоре замелькали подряд кадры: Перегуда-стол-стихи-Нана, Перегуда-дверь-сукно-паркет, рыцарь-дорожка-Перегуда...
— Довольно, — остановил Мигоа, постукивая по краю эмоусилителя костяшками пальцев. — Психокоординаты обозначены, поле поиска локализовано, настроимся.
Он обратил глаза к потолку:
— Мэрфи! Ставьте на резонанс. Тридцать четвертый год Минус Эры, второе августа. Режим посещения, без расстыковки с нашей реальностью. Контакт полчаса от резонанса, с принудительным разрывом по команде... Все!
Назад, в юность, подумал Гельвис. Полчаса контакта с самим собой. Много ли можно успеть за полчаса? Думать об этом не следовало: над эмоусилителем немедленно обрисовались два Гельвиса, отличающиеся друг от друга возрастом и удивленно взирающие один на другого.
— Обязан предупредить, об этом почему-то принято забывать... — Мигоа снял с рубашки серебряный значок, подышал, потер рукавом, спрятал в нагрудный карман. — Наши устройства гарантируют спуск в Минус Эру без всяких хроноклазмов, этого пýгала изобретателей Машины Времени. Но мы отнюдь не зря называемся Институтом Времен. При прямом контакте с одноименным субъектом сиювекового периода, проще говоря, с самим собой, возможен пресловутый «перенос сознания», а также частичное или полное соскальзывание археонавта в одно из параллельных времен. Мы только начинаем этим заниматься. Поэтому строжайшее указание для любого сотрудника сектора: не делать в прошлом ничего такого, что может привести к переносу. Мы не знаем, чего именно не делать, стараемся избегать контакта...
— Но для нас, дядюшка Мигоа...
— Понимаю, — прервал Ларру историк. — Поэтому иду сам. Попробуем сориентироваться на месте. Одно добавлю: мир параллельного времени может сильно отличаться от привычного варианта. Так что лучше не рисковать. Мэрфи, как у вас?
— Раскачка, — пробасили сверху. — Очень неустойчивые и неорганизованные воспоминания. Стабилизируем.
— Добро, ждем. — Мигоа стиснул руки коленями, зажмурился и добавил про себя: «Артисты! Воображение не в силах взнуздать! Или — преодоление инерции, накопленного жизнью опыта?»
Каким степным ветром зашвырнуло его в эту камеру? Ну хорошо, актер, поэтесса — они призваны вносить возмущения в повседневность, доля у них такая. Из обыкновенных чувств и слов ткут фантастические картины, приспосабливая чудеса к обыкновенному среднему мышлению, дабы поднять его до понимания этих самых чудес. У них всегда найдутся союзники. Пожалуйста вам: понадобилось прошлое — и вот уже бежит, запыхавшись, пожилой специалист, несет им прошлое на блюдечке... С каких пор чужое желание обрело для тебя силу закона, доктор?
Последнюю фразу, задумавшись, он произнес вслух.
— Интересный вопрос, дядюшка Мигоа, — вежливо заметила Ларра, сверля его искорками контактных линз. — Ответ будет?
Доктор Фудырджи