Смерть берет тайм-аут стр. 121
ответственность за соблюдение тайны Лили. С другой стороны, я надеялась найти что-то новое, что поможет ее оправдать. Если они не смогли ничего обнаружить, это резко сокращало мои шансы на успех.
Капитан смотрел на меня с вежливым ожиданием.
— Конечно, ваше время я тоже компенсирую, — я полезла за бумажником, но он остановил меня жестом и взглянул на свою коллегу. Она смотрела в сторону, делая вид, будто происходящее совершенно ее не интересует. Убедившись, что она ему не помешает, он произнес: — Сумма в сто долларов будет приемлемой в данном случае.
— Конечно, вполне подходящая цена, — сказала я, фальшиво улыбаясь, и протянула ему деньги.
Он также фальшиво улыбнулся в ответ.
— Человека, которого вы ищете, зовут Эдуардо Кордова. Я дам его адрес и предупрежу его о том, что вы просите аудиенции.
Просим аудиенции?
— Большое спасибо, — поблагодарила я. — Как вас зовут, сэр? На кого мне сослаться при визите к нему?
— Капитан Эдуардо Кордова.
— Нет, как зовут вас?
— Так и зовут. Человек, которого вы ищете, мой отец.
Глава 27
Эдуардо Кордова-старший, крупный мужчина с огромным животом, сидел в старом кресле в своем саду. Подтяжки на его брюках походили на веревки, которыми крепят воздушный шар к корзине. На голове у него красовалась грязная поношенная панама, а усы были точь-в-точь,
как у сына, только седые и испачканные кофе, который он пил, когда мы подошли.
— Садитесь, друзья, — сказал он, указывая на два деревянных стула около бледно-розовой глиняной стены дома.
Мы перенесли стулья поближе к хозяину дома и сели. В дверях нас встретила очень полная молодая женщина в старом хлопковом платье и заляпанном переднике. Пока она вела нас через дом в сад, я обратила внимание на мебель в комнатах. Резное дерево. Когда мы расположились на стульях, женщина удалилась, но вскоре вернулась с большим стеклянным кувшином и налила каждому по стакану холодного лимонада. Мы поблагодарили ее, она покраснела и ушла в дом. Старые мужские шлепанцы со стоптанными задниками обнажали потрескавшиеся пятки.
Мы жадно посмотрели на стаканы. В Сан-Мигеле не жарко, но воздух сухой и пыльный.
Кордова-старший, в отличие от сына, не говорил по-английски, поэтому мне пришлось вести беседу на испанском.
— Сэр, мы хотели бы знать все, что вы можете вспомнить о смерти американки Труди-Энн Натт.
Он кивнул, но ничего не ответил.
Я подождала минуту. Он вежливо улыбнулся, совсем как сын. Я достала из сумки бумажник и вытащила оттуда стодолларовую купюру, одну из тех, что мне выдали в банке перед отъездом из Лос-Анджелеса, и протянула ему. Он внимательно изучил купюру на свет, одобрительно кивнул и проговорил:
— Я скажу вам то, что сказал американским журналистам. Женщину убила ее дочь. Ужасный несчастный случай.
— Что это был за несчастный случай?
— Выстрел. Девочка выстрелила.
— Вы расследовали это дело? — спросила я.
Он хмыкнул, снял шляпу и стал ею обмахиваться.
— Вы можете припомнить, что увидели, когда вошли?
— Сеньор сидел во внутреннем дворе на камне. У него на коленях сидела маленькая девочка. Он рассказал нам, что произошло.
— В ее присутствии?
— Конечно. Она сидела у него на коленях, — он рассердился, что я его перебила. — Девочка обнимала сеньора за шею. Мы не могли увести ее оттуда, поэтому пришлось разговаривать с ней там. Я