Смерть берет тайм-аут стр. 58
узнать больше о смерти твоей матери. Что еще ты помнишь?
— Я не буду говорить об этом, Джулиет. Для меня это слишком больно.
Я вздохнула:
— Точно? Я к тому, что это поможет связать все детали. Возможно, для Юпитера эти воспоминания тоже болезненные. Можно использовать это как один из аргументов для смягчения его вины.
Она покачала головой:
— Я не могу. Просто не могу.
Я перестала настаивать. Мы завершили беседу пустым разговором о школах — как близнецам нравится их эксклюзивный частный пансион, где голливудская элита искупает свою гражданскую вину перед обществом, поддерживая исключительно щедрую программу, по которой в классе одинаковое количество мест отдается белым детям богатых родителей, неграм и латиноамериканцам из нищих кварталов. Руби ходила в государственную школу недалеко от нашего дома. Это была приятная небольшая школа с хорошими учителями. В ней всего пять классов, и я прекрасно понимала, что в недалеком будущем нас также ждет частная школа. Скорее всего, нам не удастся попасть в школу, где учатся близнецы. Мы не относимся ни к очень известным, ни к очень бедным.
Через какое-то время симпатичная няня в брюках хаки привела девочек на ужин. Я не разрешила Руби остаться на ужин с близнецами — «Но у них шоколадный торт на десерт!» — и потащила ее
в машину, чтобы через двадцать минут быть дома.
Руби продолжала хныкать, когда мы повернули на нашу улицу. Один раз я уже разрешила ей поспать, но в машине особо не выспишься, и я собиралась сразу уложить ее в постель. Подъезжая к нашему двору я повернула голову и собралась сказать, чтобы она замолчала. Вновь посмотрев на дорогу, я охнула. Резко надавила на тормоз, едва не задев черную спортивную машину, которая была припаркована носом к забору моего дома и загораживала дорогу. Ремень безопасности больно вонзился в шею и грудь, и я громко вскрикнула.
— Ты не ударилась, детка? — завопила я, останавливая машину. Отстегнула свой ремень, обернулась и дотронулась до Руби, удостовериться, что с ней все в порядке.
— Меня задушил ремень! — возмущенно заявила та.
— Где болит? — я нервно ощупала ее руки и плечи.
— Ничего не болит. Не люблю, когда меня душат.
Я еще раз ощупала ее, убеждая себя, что с ней ничего не случилось, и сказала:
— Подожди здесь.
Я выпрыгнула из машины и устремилась к припаркованному «ягуару», посмотреть, кто это перегородил мне дорогу. В нашем квартале нельзя ставить машины где попало. Я уже наклонилась, чтобы списать номер и сообщить в полицию, как стекло в окне опустилось, и мое возмущение сменилось удивлением.
Из окна смотрел бывший муж Лили, опираясь локтем на раму.
— Привет.
Его тихий голос больше походил на мурлыканье.
— Артур, ты с ума сошел? Ты чего остановился посреди дороги? Я чуть в тебя не въехала!
Он улыбнулся, и я ощутила, как по шее мурашки пробежали. Неожиданно он открыл дверь. Я сделала шаг назад и уперлась в передний бампер своей машины.
— У меня Руби на заднем сидении, — зачем-то сказала я. Он знал, что она там.
— Нам нужно поговорить.
Артур подошел и нажал мне на плечо. Я села на капот. Он убрал руку и сел рядом. Я сглотнула.
— Может, в дом зайдем? — предложила я, стараясь, чтобы голос