Смерть на обочине стр. 21
мне кажется, парень нашел бы иной способ, чтобы покончить счеты с жизнью. Повесился бы, вены вскрыл. Мой однокурсник, служивший в армии, узнав об измене любимой девушки, пошел в караул и застрелился. Гришка, при желании, мог изготовить какой-нибудь самопал. Отыскать медную трубку труднее, нежели в моем времени, но реально. Есть завод Милютиных, есть кузницы. Правда, спички тут дорогие, но раздобыть порох – пустяк. Свинец в дефиците, но в ствол можно и железку забить.
Застрелиться бы не застрелился, но попробовал бы.
Нет, все равно, текст записки мне не нравился. Влюбленный подросток написал бы что-то пафосное, а здесь какая-то пошлятина, в духе песни из очень старого фильма.
Скольки раз из-за вас
Мучилси, томилси,
Один раз из-за вас
чуть не утопилси.
Или что-то такое:
Милый Вася, я снялася без рубашки, голая,
Милый Вася, не ругайся, нынче мода новая.
Текст больше похож на стеб, на розыгрыш, а не на записку самоубийцы. Кому-то это может показаться смешным, но такой способ самоубийства, как утопление, мне казался более подходящим для девушки, а не для юноши. Не исключено, что в этом виновата русская литература. Бедная Лиза – героиня одноименной повести Николая Михайловича Карамзина, бросившаяся в воду из-за несчастной любви, вызвала в свое время массу подражаний. Девушкам непременно хотелось топиться, а была ли любовь несчастной и была ли она вообще любовь – какая разница?
Нет, не верю в «самоутопление».
Еще разок осмотрел одежду утопленника и его обувь. Кажется, пасьянс сложился. Поэтому подошел к Егорушкину, полюбопытствовал:
– Фрол, а что за Туся такая? Какая-нибудь красавица местная? Ты же всех здешних Дульциней знаешь.
– Какая красавица? – фыркнул наш Дон Жуан, польщенный словами следователя. – Девка как девка. Маленькая она еще, рано красавицей становиться. Да вы гляньте – вон ревет, – кивнул городовой на полненькую белобрысую девчушку, уткнувшуюся в ствол старой березы. Не красавица, но девчушка симпатичная. – Танька Демидова. У нее отец кочегаром на пароходе работает, в рейсе сейчас. Девке пятнадцать. Замуж вроде пока и рано, но дурить уже можно.
Как правильно сказал городовой, словно о моем времени, а не об этом.
– Она об утопленнике сообщила? – спросил я.
– Не она, – покачал головой Фрол. – Спиридон Савушкин, младший унтер, мимо пруда случайно проходил. Барахло увидал, записку и в участок бегом прибежал. Антон Евлампиевич велел нам пойти, разобраться, меня старшим поставил. Багры взяли, уже с полчаса ищем, только грязь подняли. Верно, в какую-нибудь яму попал, враз не отыщешь. А Танька позже явилась и сразу в рев. Мол, Любка всем наврала, что она с Митькой из Александровского училища целовалась, а она ни с кем, кроме Гришки, не целовалась. Ей его дружки сказали – мол, Гриша топиться пошел на Чистый прудик. Вот ведь дурак какой. Хватит на его век девок. Если бы я каждый раз топился, прудов бы не хватило. Тьфу ты, прости господи! – Фрол сплюнул в сердцах. Посмотрев на городовых, переставших шерудить дно и виновато разводивших руками, вздохнул:
– Эх, придется мне парней в воду гнать. – Посмотрев на сумрачное осеннее небо, сдвинул фуражку и вдумчиво почесал затылок. Переведя взгляд на меня, спросил: – А может, ваше благородие, парней пожалеть? Вода-то уже холодная. Всплывет Гришка, куда денется.
– В участке никого нет? – поинтересовался я. Решил