Смертельно опасны стр. 422
собой изгнание голосованием сообщества.
Нарушение прав другого лица – это может быть злостная клевета, физическое нападение или вред, причиненный собственности человека или его скоту, – определяется единственным вопросом: насколько опасен виновный? На нас лежит ответственность. Мы не можем выпускать опасного человека в мир, если мы достаточно убеждены в том, что он или она нанесут вред другому человеку.
В случае убийства обстоятельства и причина смерти должны быть установлены медэкспертом, которого назначает Оллам Дуна, и решение будет зависеть от результатов обследования и выводов Оллама и Оэнаха.
Она видела, что Билли Боб расслабился. И пожал плечами. Поразмыслив несколько секунд, она кивнула ему:
– Я приняла решение. Вы хотите сказать свое последнее слово?
– Конечно! – сказал он, усаживаясь. – Верните мне мой велосипед, переметные сумы с достаточным количеством еды, и я рвану на север быстрее, чем дверь коснется заднего колеса!
Члены Дуна Карсона зашевелились, на многих лицах был гнев, некоторые без слов, криком выражали свою ярость и возмущение. Билли Боб завертелся на стуле, но Сэм держал его за плечо, а вырваться из этого захвата шансов было не больше, чем из тисков.
– Что касается Дуна, вы не наработали даже на столько, чтобы оправдать свое пребывание здесь в течение четырех месяцев. Пришли вы ни с чем, кроме старого
велосипеда, который с тех пор давно разобрали на запчасти.
– Вашу мать! – заорал Билли Боб. – Это мой велосипед, и вы должны мне!
– Нет, – сказала Джунипер. – Это вы должны Клану за четыре месяца. За жилье и кормежку. Жилье оценивается в пинту пшеницы за день, еда – три пинты пшеницы за день. В сумме – за сто двадцать шесть дней. Чуть больше пяти бушелей зерна.
– Вы с ума сошли, – сказал он, выкатив глаза. – Откуда я возьму зерно?
– Из пота на лбу! – клокочущим от гнева голосом выкрикнул Брайен.
Билли Боб крутнулся на стуле, но тут заговорила Джунипер, голосом твердым, как алмаз:
– Стоп. Это слушание касается всей общины. Причинение телесного вреда важнее всего прочего.
Она дождалась полной тишины и продолжила:
– Хочет ли кто-либо из Оэнаха высказаться насчет возможности того, что Билли Боб, будучи изгнан, изнасилует другую женщину?
Один из подростков – оуэн, напомнила она себе, – поднял руку.
– Могу я сказать? – спросил он. Джунипер нахмурилась, когда мать мальчика потянулась было к его плечу, но тут же убрала свою руку.
– Да. У тебя есть право говорить, но не голосовать.
– Он… Вчера рано утром, да и прежде он работал рядом со мной. Я хотел сменить место, но Брайен настоял, что это негативно скажется на моральном состоянии других и что я должен найти в себе силы игнорировать его. Но он болтал без умолку. Говорил отвратительные вещи о Дебби. Все время говорил о ней. Иногда рассказывал о других женщинах, не отсюда, и не все из них были с реки Худ. Он смеялся, хихикал… как будто это было забавным – рассказывать мне об этом, и я орал, чтобы он заткнулся, потому что он рассказывал, как проделывал мерзкие вещи.
Джунипер не положила голову на стол, не закричала, не затряслась от ярости. Но позыв к этому был сильный.
– С кем-нибудь еще случалось нечто подобное?
Она поморщилась как от боли, и с ней весь Оэнах. Все