Смертельно опасны стр. 445
не могу. Я собиралась вас попросить, чтобы вы ничего не говорили своей матери, но… Оставим это. – Она бросила кучу мокрых простыней на пол и начала стягивать чехол с матраца. – Это просто потому, что я чувствую себя такой идиоткой. Но я не вправе просить вас о чем…
– Сделано, – сказала я, клятвенно подняв ладонь. – Я не смогла бы придумать и повод, чтобы кому-то об этом рассказать.
– Но…
– Забыто. Я не буду говорить, а вы не сможете меня заставить.
Она издала нервный смешок.
– Я пришла сюда, чтобы забрать ее электронную книгу… – Я увидела ее на ночном столике и указала на нее рукой. Сиделка передала ее мне. На ее лице читались благодарность, робость и облегчение – все вместе. На бейджике было написано, что ее зовут Лили Р. – Спасибо. А что означает «Р»?
Она озадаченно уставилась на меня.
– Лили Р. – Я указала на ее бейджик. – «Р» означает…
– Романо, – сказала она и закатила глаза. – Я вам, наверное, кажусь полной идиоткой.
– Нисколько. – Когда я шла наружу к матери, то продолжала чувствовать вину за то, что оставила Лили «Р»-значит-Романо застилать постель в одиночку. Потом мама попросила почитать ей, и я выбросила нелепое происшествие из головы. Я могла бы вообще забыть обо всем этом, если бы не нашла таблетку на подошве одной из моих очень дорогих кроссовок.
Я ношу их не потому, что так уж люблю спорт, а потому, что в них очень приятно ходить. Кроме того, мои кроссовки – все ярких, броских цветов, к которым у меня к старости появилась привязанность. Да и вообще, черт дери, если я когда-нибудь решусь наплевать на возраст и поучаствовать в марафоне, то я уже экипирована.
Марафон был, пожалуй, единственным, что было дальше от моих мыслей, чем Лили Р., когда я почувствовала, что что-то прилипло к моей подошве. Остановившись у дверей кухни, я сняла кроссовку, чтобы не поцарапать плитки пола. Крошечный камешек – я выковыряла его ножом для колки льда, и он вылетел через открытую дверь, потом проверила вторую кроссовку на всякий случай. Таблетка была примерно такого же размера, как камешек, но засела глубже. Может, поэтому она и осталась целой, подумала я, осторожно вынимая белый кругляшок. Хотя я понятия не имела, зачем это делаю, – я ведь не собиралась вернуть ее Лили Романо при следующей встрече. Эй, подруга, я нашла ее на своей подошве и подумала, что ты захочешь ее забрать. Ну разве это не глупость?
Я положила таблетку в пустую коробочку из-под кольца, лежавшую на моем письменном столе. Как говорила мама: в хозяйстве пригодится. Случись у меня приступ кластерной головной боли, и я буду рада, что сохранила таблетку. Случались со мной и более странные вещи, так почему нет?
Неделю спустя Джилл Франклин позвонила мне после полудня, извиняясь так страстно, что я не могла вставить и слова. Я поняла только, что она говорит что-то о том, что некоторые люди тяжело переживают смерть близких, особенно первую смерть.
– Первую смерть? – прервала я ее. – Вы говорите о моей матери?
– О нет, нет, нет, ваша мать в порядке! – быстро отреагировала она. – Это ваша сестра…
– Моя сестра? – Внезапно желудок свело, словно он наполнился ледяной водой. – Что-то случилось с Глорией?