Смертные души стр. 13
потом бесстрастно взирал на находящихся рядом с ним близких, желавших ему спасения, и ничего в его душе не шевельнулось, он только бессвязно выл. Ты опасаешься, что военная врачиха сломается под давлением, а это для тебя равнозначно утоплению. Напряженно всматриваясь, как жидкость из шприца перетекает в кровеносный сосуд, ты заискивающе объявляешь:
– Хотя имя мне твое пока неизвестно, ты – прямо вылитая Линь Цяочжи. Я напишу благодарственное письмо, отправлю его в канцелярию на имя начальника больницы. Не тревожься, бояться нечего. Я и сам все время думаю о смерти. Что такое для больницы один умерший человек? Больница разве не для мертвецов и существует? Знаю я все. Разница только в том, что у всех трупов разные причины смерти. – Ты силишься успокоить и ободрить врачиху. Если бы перед тобой был врач-мужчина, то ты бы, вероятно, так не высказался.
Женщина выдавливает пресную усмешку.
– Малой Вэй, ты так думаешь? Я же не эталон врачебного дела. Мое отношение к больным – профессиональная реакция, которая сформировалась в течение длительного времени. Да и к чему это все в нынешней обстановке? Единственное, чего я боюсь, – что не вернусь больше в палаты. Спасение тебя – последний раз, когда я исполняю врачебный долг. Некоторые вещи ты поймешь позже. Ладно уж. Может быть, нам и будет дано жить дальше. А может быть, мы вместе умрем. Вполне вероятно. По крайней мере, не так одиноко нам будет. Наконец-то врачи разделят с больными общую судьбу. – Словно совершив реальный акт милосердия, дама извлекает из тебя иглу, охает и по-сестрински хлопает тебя по руке.
Ты мокрый от пота, словно вы только закончили совокупляться. Любовно придерживая след укола, ты горестно заявляешь:
– Вот только я, кажись, умереть не могу. – В этом отношении ты, похоже, отличаешься от других больных. Часто ты ищешь себе погибели, но все избегаешь неминуемой смерти. А для больницы, видимо, нет особой нужды в человеке, который даже умереть неспособен.
Женщина пристально на тебя смотрит и бросает:
– Ерунда. В больнице нет таких, кто не мог бы умереть. Кроме смертных душ.
После принятия лидокаина страдание твое временно идет на убыль. Вы снова отправляетесь на поиски кислородных баллонов. Однако за не столь уж продолжительное время врачи со всех фронтов успели начисто растащить все со склада. Спутница твоя не сокрушается по поводу этого, а ведет тебя в реанимационное отделение. Местные медики уже сбежали. Вы подходите к изголовьям постелей, на которых лежат впавшие в кому больные. Дама поясняет, что эти пациенты пострадали в ходе бунта, вот их и приняли сюда на лечение. Так проявляется милосердие больницы. Молча поглядев с три минуты на одного из больных, женщина приказывает тебе выдрать у него из носа трубки, по которым поступает кислород. Распоряжение тебя изумляет, но ты не издаешь ни звука, а выполняешь что велено, думая про себя: если в таком случае можно обойтись без документов и печати бухгалтерии, то не останутся ли не у дел Чуньчао и Цююй? Ты видишь, что на табличке в изголовье койки больного написано имя «Эддингтон». Ты его запоминаешь. Женщина же больше ничего не объясняет. Вы с ней утаскиваете кислородный баллон.
По пути вы сталкиваетесь с главредом больничной газеты «Старческое здоровье». Группа запыхавшихся людей во