Смертные души стр. 142
о том, что мы ничем не болеем и не больные мы вовсе? И что нам не надо будет теперь ни колоться, ни принимать лекарства. К чему нам больница?
Айлао заявляет:
– Потому что наука – книга, которая никоим образом не может быть и никогда не будет дописана. Все, что мы предпринимаем, – ради достижения научной истины.
Больные массы приходят в волнение. Слышится разноголосица:
– Прекрасно, отлично! Надо заниматься тем, к чему лежит душа и к чему имеется сноровка. Мы любим науку. Раз так, то как будем ее перестраивать?
Айлао оглашает:
– Сооружать диковинные лечебные устройства нам совсем ни к чему, эти вещицы – лишняя перепонка, которая отделяет врачей от больных, делая тех и других врагами. И никакого общества всеобщего единения на целый Космос мы устраивать не будем. Это забава грандиозная, но никчемная, много слов, а толку ноль, и к тому же никакой лирики. В научном мышлении, напротив, часто имеется своя поэтика, настоящая наука и настоящая музыка связаны схожим процессом фантазирования. А потому мы должны воздвигнуть пышную и богатую империю медицины, где все будет блистать поэтическими чувствами и живописными смыслами. Но скажите-ка мне: от чего пали все крупные империи в истории? – Все качают головами в незнании. И тогда Айлао провозглашает ответ: – От того, что у них не было собственного канона! Вот и наша больница при всей своей чванливости рухнула в одночасье, и объясняется это отсталостью в теоретическом отношении, неспособностью идти в ногу со временем. Врачи признали себя арбитрами знания и истины, а потому они только и могли, что глумиться над непостижимыми им силами. В первую очередь нам стоит заняться переписыванием «Принципов больничного инжиниринга». Не-не, не переписыванием, а написанием с нуля, и на этот раз у книги будет заключительная версия, которая и поможет нам выбраться из зацикленности истории!
В этом месте Айлао бухается на пол, исходя белой пеной изо рта и утрачивая ясность ума. Все застывают в растерянности, не зная, что делать, однако старик, не успев повалиться, поднимается, машет руками, топает ногами и заводит речь причудливого толка:
– Больница изначально – творение и изобретение больных. Однако врачи то ли прошляпили, то ли намеренно утаили этот факт. И отсюда – великое горе, охватывающее как Космос, так и человеческое бытие. Больницу все время выставляли продуктом деятельности врачей. Это основная причина того, почему больных постигла столь душераздирающая судьба. Мы утратили статус полноправных хозяев собственного положения. Цель бунта – вскрыть вопиющий нарыв. И раз уж мы заговорили об этом потрясающем обстоятельстве, то стоит обратиться к глубокой древности. В те времена производительность труда людей была совсем невысокая, и потому народные массы жили между огнями, которые все больше припекали их, и водами, которые все больше топили их. Подавляющее большинство людей еле-еле доживало до подросткового возраста, а потом от всяких хворей и ран отбывало к Желтому источнику. В эпоху палеолита средняя продолжительность жизни человека составляла всего двадцать лет. В эпоху неолита этот показатель достиг тридцати лет – от одной шестой до одной пятой естественной продолжительности человеческой жизни. От столкновения со спешностью бытия и непереносимостью страдания и возникла мысль о том, что жизнь человека по своей кратковременности сопоставима с каплей росы, что ею надо дорожить как искрой для