Смертные души стр. 40
жить. Большего террора и не придумаешь.
Айлао замечает:
– Это и составляет основной социальный парадокс наших дней. Больные – могильщики больницы.
Руссо взволнованно объявляет:
– Мы хотим одним ужасом преодолеть другой. И врачи обрекли нас на все это. Если бы вы, почтенный старец, не дали бесстрашный отпор, то кто знает, сколько бы еще пришлось мыкаться больным?
Этот аргумент, кажется, разрешает твои сомнения. Ты смотришь на Айлао, видишь, насколько он доволен и бодр от того, что желаемое претворилось в жизнь. Глядишь ты и на Руссо, саркомы Капоши на его теле стали тебе милее. Со слов старцев ты убеждаешься, что больные, вероятно, действительно померли, но вопреки этому обрели успокоение. Руссо странно глядит на тебя, будто ваши отношения с ним будут даже более тесными, чем у тебя с Айлао.
Лицо твое ощущает порыв тепла, ты вертишь головой и видишь, что крематорий по-прежнему изрыгает из себя бушующее пламя, только со светом от него творится что-то невероятное: огонь закручивается кверху, и среди черных газов, под алыми языками пламени, рождаются сменяющие друг друга золотистые цветы размером с пальцы, они разносятся, жужжа, во все стороны, словно фонарики, спускаемые на воду на праздник Голодных духов. Все живое в тебе содрогается.
Больные срывают с мертвых одежду, сами неуклюже облачаются в халаты и еще снимают украшающие врачей крестики, шутя и измываясь над мертвыми. Однако Айлао, по всей видимости, не особо доволен результатами действия. Мало найти мертвых врачей, надо еще отыскать врачей живых. Айлао разделяет больных на две бригады. Первая отправляется в крематорий, чтобы захватить эту стратегически важную точку; вторая идет на поиски живых врачей. Ты раньше уже видел живых врачей, смотрел, как они, собрав вещички, бежали, дрались с больными за кислородные баллоны, хотя сейчас тебе и кажется, что все это могло быть химерой. Ты решаешься найти Сяцюань. След ее простыл, но ты не знаешь, умерла она или бежала. Ты невольно испытываешь сомнение: а встречал ли ты вообще такую женщину? Впрочем, не имеет значения. Даже если она и существовала, ты ее не уберег. Ты не можешь спасти ее так, как она спасла тебя. Больные тоже быстро утратили к даме интерес, им подавай кого-нибудь помоложе. В этом основная цель захвата больницы. В резервуаре смертных душ на все связанное с сексом действовали ограничения, а теперь можно вдоволь поразвлечься. Больные давно прослышали, что только при врачах оставались женщины – скорее всего, это некая привилегия. Ты с разочарованием и раздражением думаешь про себя, что вот и Сяцюань с тобой напоследок не попрощалась. В качестве «отца» ты по итогу ничего в ее глазах не значишь. Чувства женщин изменчивы, и положиться на них нельзя, к тому же все-таки «женщины» – птицы не одного полета с вами. Ты ошибся в человеке. У этой дамочки не нашлось сил довести твое спасение до конца. Тебе надо жить дальше и ориентироваться на Айлао. Хрупок мир без «отца». И все же ты без остановки припоминаешь ощущение от нахождения внутри плоти женщины, и на сердце у тебя и сладко, и горько, и кисло.
Замечая, насколько ты обескуражен, Айлао окликает тебя:
– Что ж ты в бутылку лезешь со своими абстракциями? Или хочешь в отце злодея признать? В прошлый раз ты