Снайперы Сталинграда стр. 108
момент, ударили штурмовой группой перед рассветом. Уничтожили ножами и выстрелами в упор отделение, забросали гранатами расчет «максима» и стали спешно закрепляться.
Самое обидное, что удар по батальону ожидали, правда, не знали точного места. Командир полка за день перед этим передал Логунову половину пополнения (около семидесяти человек) и несколько ящиков боеприпасов. Это не спасло от прорыва хорошо подготовленного немецкого штурмового отряда, но помогло застопорить движение немцев, не дать расширить полосу, которую они захватили.
Комбат Логунов сразу организовал контрудар, но сдвинуть вклинившихся немцев не удалось. Кроме нескольких пулеметов, им помогали минометчики. Две ожесточенные атаки закончились тем, что на снегу осталось более тридцати тел бойцов, в том числе командир роты.
Тяжело раненный, истекая кровью, он винил себя, что прозевал удар, не проверил лишний раз охранение.
— Молчите, вам вредно, — сказал санинструктор.
— Что вредно? — прохрипел ротный. — Две пули в грудь поймал. Куда уж вреднее…
Логунов понял, что выбить немцев и восстановить взаимодействие с полком можно только, если удар будет нанесен с двух сторон: силами полка и его окруженного батальона.
Утром напор со стороны немцев усилился. Из-за трехэтажного дома-крепости вели непрерывный огонь минометы, из оконных проемов сверкали пулеметные вспышки. Обстреливалась практически вся линия обороны батальона, заставляя бойцов вжиматься в глубину траншей и окопов.
Штурмовые группы, используя всевозможные укрытия, умелыми бросками все больше сближались с передовыми траншеями батальона. Если вчера основной удар пришелся по девятой роте, то теперь штурмовали командный пункт батальона и центральный опорный узел в развалинах железнодорожных построек.
С утра немцы произвели артиллерийский налет, но довольно кратковременный. Большинство орудий отвечали на залпы советских гаубиц с левого берега, добивали застрявшие среди льда суда, а затем и вовсе замолчали. Близким взрывом контузило командира батальона Логунова. Он плохо слышал и, считая, что остальные его тоже недослышивают, говорил громко, почти кричал.
Прежде всего он назначил исполняющего обязанности комбата на случай тяжелого ранения или своей смерти. Никого не удивило, что был назван Василий Васильевич Палеха. В ночном бою погиб командир девятой роты, командиром ее был назначен младший лейтенант Чурюмов, по существу, новичок, но других кандидатур у Логунова не было.
Ивана Шабанова, взводного в восьмой роте, он держал пока в резерве. Вроде не у дел оказался начальник штаба Орлов. Сейчас уже было не до бумаг и отчетов. А он продолжал сидеть за своим столом, начищенный, с утра побритый. Обычная самоуверенность уступила место растерянности.
— Мне что, теперь уже не доверяют? — спросил он, поймав взгляд Логунова. — Я что, Григорий Матвеевич, пустое место?
— Да вроде того получается, — отозвался на удивление спокойно командир батальона. — Ротой
ты уже командовал, второй раз ротным я тебя ставить не хочу. Погубишь людей из-за своего дурацкого самолюбия, а мне надо хоть пару дней продержаться.
— Значит, у мальчишки этого, Чурюмова, шестимесячного лейтенанта, лучше получается?
— Думаю, лучше.
— Ставьте тогда взводным, если роту не доверяете, — с надрывом выкрикнул и встал по стойке «смирно» старший лейтенант Орлов, так удачно начинавший свою карьеру.
— Не устраивай истерику, — оборвал его Логунов. — Считай себя в резерве. Собери данные о людях, имеющихся боеприпасах, продовольствии. А дальше решим.
Григорий Матвеевич Логунов получил несколько дней назад звание майора и орден Красного Знамени. По слухам, его собирались назначить на должность командира полка.