Снайперы Сталинграда стр. 109
Сейчас он действовал быстро и без лишней суеты. Глухота от контузии понемногу проходила, и говорил он уже нормальным голосом, но в коротких указаниях звучали звенящие нотки приказов будущего командира полка.
— Слово «отход» забудьте. Если кто побежит, расстреливать без лишних слов. Паника для нас страшнее фрицев.
Определили главные узлы обороны: железнодорожный барак, все еще державшийся благодаря мощной старинной кладке, остатки деревообрабатывающей мастерской, островки тополей и развалины частных домов между ними, железнодорожную линию.
— За линию вообще зубами держаться. Место выгодное, сплошная баррикада из воронок, шпал и скрученных рельсов. А ниже уже кусты, берег и Волга. Так что фронт и тыл у нас в одном месте.
— Как насчет боеприпасов? — спросил Чурюмов.
— Что смогли, выдали. Обходитесь своими силами. Ночью собирайте трофейное оружие и патроны. Все, добавить нечего. Держаться и еще раз держаться. Командиры рот свободны. Теперь с тобой разговор, Чумак.
— Слушаю, товарищ майор.
— Задача для твоих стрелков одна — выбивать немцев любыми способами. Сейчас уже не до хитрых засад. В первую очередь — пулеметные расчеты. Не давайте им спокойной жизни, они нашим бойцам головы не дают поднять. Офицеры немецкие что-то взбодрились, считают, с нами уже покончено, — выслеживайте и уничтожайте. Штурмовые группы обнаглели, лезут через все щели, некоторые на бросок гранаты приближаются. Выбивайте самых активных — остальные хвосты подожмут. Все понял?
— Так точно. Я тоже на линии, буду вести огонь.
— Только так. Писарей у нас хватает.
При этих словах дернулся за своим столом Орлов.
— Как там Матвей Черных? С напарником-сибиряком, как его…
— Холодов Михаил, — подсказал лейтенант Чумак.
— Там они с этим сибиряком, говорят, крепко фрицам вломили. Немецкий взвод двумя винтовками ополовинили. По существу вдвоем атаку сорвали. Черных как себя чувствует после ранения?
— Ползает, ковыляет понемногу, но в строю остается.
— Я туда нового командира роты отправлю, Чурюмова Костю. Пусть с ним Зоя сходит, глянет там Черных, повязку сменит. Кто у тебя сейчас заместитель?
— Черных не сможет. Андрей Ермаков, если что со мной случится. Крепкий парень, бьет сволочей в лоб.
— Ну все, иди.
За спиной Логунова сопел старший лейтенант Орлов.
— Чего сопишь? Как у нас с боеприпасами?
— По докладам ротных, у бойцов по восемьдесят-сто патронов на ствол. На «максимы» тысячи по полторы, но их всего четыре штуки осталось. К «Дегтяревым» — штук по пятьсот-шестьсот. Пулеметчики хитрят, у каждого заначка.
— Заначки роль не сыграют, — отмахнулся Логунов, и на груди его полевой гимнастерки с наброшенной поверх овчинной безрукавкой тяжело звякнули два ордена и медали. — Сто-двести штук на крайний случай держат, а это десяток минут боя.
«Выделывается своими орденами и майорскими „шпалами“, — неприязненно и одновременно с завистью подумал Орлов. — Давно ли ротой командовал!»
Старший лейтенант забыл только об одном, что и он не так давно командовал ротой. Его бросили на повышение буквально через пару недель после прибытия в батальон. Оценили активность, личную смелость, с ним считались, хлопали по плечу и обмывали орден. А сейчас все забылось…
— С гранатами как?
— Выдали старичкам по три-четыре штуки. Молодняк с РГД обращаться не умеет, а «лимонок» кот наплакал.
— А новые РГ-42? Они простые в обращении — дергай кольцо и бросай.
— Держу четыре ящика на крайний случай. Противотанковые еще есть РПГ-41, я выдал на каждую