Снайперы Сталинграда стр. 52
мог вывести понтон из залива, волны дважды сажали тяжело груженную посудину на мель.
— Кое-как снялись, — рассказывал младший лейтенант, — на Волгу вышли, а там волны метра полтора. Одна как ударит — человек пять с верхней палубы сбросило. И никто их спасать не стал, буксир пыхтит, тужится, а ребята, которые за борт свалились, вначале кричали, потом их не слышно стало.
Свертывая очередную цигарку, Чурюмов рассказывал, как жутко выли снаряды. Один попал в «Амгунь», и пароходик пошел на мель, чтобы не затонуть.
— Дошел до мели? — спросил старшина Якобчук.
— Нет. Он вначале бодро шлепал, а потом снаряд пред носом как ахнет, и пароход сразу погружаться стал. Через десяток минут только люди на спасательных кругах и обломках болтаются. Там мель недалеко, может, кто и доплыл.
— Ох, и худой ты парень, — покачала головой Зоя. — Натуральный шкилет. Вас, что, не кормили?
— Никакой я не скелет, — обиделся младший лейтенант. — По физподготовке все нормативы на «хорошо» сдал. Жир лишний, он ни к чему.
— Ну тебе бы не помешал.
— А нас уже у правого берега накрыло, — продолжал рассказывать Костя. — Снаряд дюймов шесть, не меньше. Кого не убило, те до берега добрались. Вот только боеприпасы пропали и станковые пулеметы.
— Ничего, завтра поныряете и вытащите, — ободрил прибывших Максим.
— А это уж без тебя решат, — показал характер Чурюмов. — Может, и тебе понырять придется.
— Я снайпер, — по-детски похвалился Быков. — У нас с Андреем свои дела. Фашистов долбить. Правда, Андрюха?
— Иди спи, снайпер, — оборвал его Ермаков.
А ротный Палеха невесело рассуждал, что пятнадцать человек пополнения хватнули во время переправы столько, что два дня отходить будут. Мешки с боеприпасами и запасным бельем почти все утопили. Сидят голые, в одних шинелях, которые им временно дали ребята из взвода, и сушатся у печки. С пулеметами не везет, «максимы» тоже утопили, у троих-четверых нет винтовок, и патронов уцелело лишь то, что в подсумках..
Если Костя Чурюмов, Ермаков да и все остальные командиры и бойцы восьмой роты надеялись, что в эту собачью погоду им удастся отоспаться, то они ошибались.
Среди ночи комбат Логунов вызвал к себе Палеху, взводных Шабанова и Чурюмова. В роте набиралось всего два взвода, общей численностью вместе с новым пополнением около пятидесяти человек. В такую погоду за хорошими новостями не вызывают, и Василий Палеха сразу понял, готовится что-то не слишком «веселое», вроде ночного штурма.
— Обстановку вы знаете, — излагал причину вызова Григорий Матвеевич Логунов. — На Тракторном и Красном Октябре бои не прекращаются. На Мамаевом кургане идет орудийная пристрелка — фрицы тоже атаковать готовятся. Но это от нас далеко,
хотя с Мамаева кургана могут докатиться и до нас. А сейчас что касается батальона. Роты завязли в низине. Основной опорный пункт у немцев в трехэтажном доме. Все видели разваленный барак у железной дороги? Он пока ничейный, но есть сведения, что немцы собираются занять его. Или уже частично заняли.
— Пулеметный расчет там всегда торчит, — сказал Палеха. — Ну и дежурное отделение. Мы их пытались сковырнуть, не получилось. Людей мало.
— Ну, отделение — это мелочь. Есть сведения, что они взвод или два туда перебросили.
— Ночью, что ли?
— Вот именно. Обоснуются там, оседлают насыпь и смахнут не сегодня так завтра всю вашу роту в