Снайперы Сталинграда стр. 88
он произнес это вслух, потому что сразу отозвался Кирилл:
— Пожалуй, поменьше… где-то триста с гаком.
Они оба неплохо определяли расстояние, и если выходили разные цифры, то брали среднюю. Метров триста пятьдесят будет. Тем временем связист присел возле бугорка, снял катушку и закурил. Это был, по их понятиям, уже немолодой немец, лет за тридцать.
Он задумчиво смотрел на Волгу, думал о своем, а возможно, просто отдыхал. Судя по возрасту, наверное, отслужил уже пару-тройку лет и не подозревал, что в этом пустынном месте подходит к концу его жизнь.
— Ставлю прицел на триста пятьдесят, — решительно проговорил Саня Приходько. — Лучше бы офицерик попался, но сойдет и этот.
— Может, я пальну? — предложил Кирилл.
— Далековато. Без оптики можешь промазать. Тут у них, наверное, порыв связи поблизости случился. Приберу этого, следующий приползет. Твоя очередь стрелять будет.
Астахов, еще не привыкший к такой охоте, вздохнул, а Саня подкрутил винт вертикальной наводки. С минуту или две медлил, ожидая, не ударит ли поблизости взрыв, который заглушит выстрел. Как назло, артиллерия в этом секторе молчала, а связист не спеша поднялся и снова надел на плечи катушку.
Выстрел щелкнул негромко, хоть и резко. Звук поглотила обширная возвышенность, широкая лента реки и бескрайний пойменный лес на левом берегу. Немец свалился ничком. Астахов, всматриваясь в шестикратные линзы своего бинокля, пробормотал:
— В грудь уделал. Насквозь. Даже катушку пробило.
Но связист вдруг зашевелился и пополз. Он даже сумел отцепить катушку и двигался к воронке от снаряда, где надеялся укрыться.
— Добей, — зашептал Кирилл.
— Сам подохнет. — Приходько, сжав зубы, выбросил стреляную гильзу, дослал в казенник новый патрон.
Он злился на свой неточный выстрел и вспомнил в очередной раз, как немецкие летчики добивали мальчишек-новобранцев с потопленного сейнера, издевательски махая им руками.
Связист все же добрался до воронки, но вскарабкаться на бруствер не хватило сил. Какое-то время сапоги скребли лед, а рука тянулась к сухому кусту бурьяна. Затем немец замер и больше не шевелился, а Кирилл Астахов с облегчением вздохнул.
— Следующий твой, — напомнил Приходько. — Ставь планку на триста пятьдесят метров, не ошибешься. Только бери поправку на ветер, с востока дует.
Заметив что-то в выражении лица напарника, предложил:
— Могу и я. Ты вроде как его пожалел.
— Я про это слово давно забыл, — отозвался без всякого выражения Кирилл. — В селе, когда стали повестки разносить, в первый же день набрали человек сорок, ну и потом все лето призывали. Все, кого призвали, погибли или без вести пропали.
— Так уж и все?
— Если полгода писем нет и военкомат молчит, надеяться уже не на что. У меня дядьку и двоюродного брата убили. Представляешь, в один день обоих.
— Представляю.
Достали фляги с водой из-за пазухи, перекусили черствым хлебом, зато с сахаром. Последнюю неделю для остроты зрения снова стали выдавать сахар.
Убитый связист продолжал лежать возле воронки. Никто к нему не спешил. Саня кивнул на катушку с хлорвиниловым проводом и предложил:
— Может, сбегаю? Наши связисты за такую катушку и немецкий аппарат не меньше литра поставят. Провода легкие, удобные и цвет разный, не перепутаешь. Не то, что наша веревка, — полпуда на катушке.
— Не надо, — отрицательно помотал головой Астахов. — Место открытое, в момент подстрелят.
— Всех делов на двадцать минут.
Но