Снисхождение стр. 245
оказались и вправду отличные, в чем я убедился уже на следующее утро.
Фррррр! Я заложил лихую петлю, сам удивившись своей ловкости. Надо же — помнят ножки‑то! Правду говорил мой родитель — если один раз научился кататься на коньках и велосипеде, то это не забудешь уже никогда.
— Харитон Юрьевич, здорово! — Ксюша, раскрасневшаяся от движений, неожиданно для всех отвесила мне комплимент — Не то что эти двое!
'Эти двое' — были Стройников и Самошников. Они лениво сделали пару кругов по катку, а после, прихватив с собой Петровича, устремились к зимнему мини — кафе под открытым воздухом.
Петрович на коньках не катался, он это дело не уважал. Подозреваю, что в раннем детстве он попробовал эту забаву, упал пару раз на мягкое место и сделал вывод, что она не для него.
Тем не менее он составил нам компанию и до начала возлияний не без удовольствия глазел на наших девочек, которые, как оказалось, все как одна отлично умеют стоять на льду. Та же Ксюша в паре с Шелестовой демонстрировали просто‑таки профессиональные штуки.
— А Серега? — возмутился я и показал на Жилина, который выдавал чуть ли не акробатические пируэты, с хрустом режа лед ножами хоккейных коньков.
— Так Серега спортсмен — по — детски непосредственно сообщила мне Ксюша и даже не поняла, почему Шелестова залилась смехом, а Вика покраснела.
Соловьева тоже не стояла без дела — она учила кататься Костика. Тот небезуспешно изображал из себя новичка, в первый раз ступившего на лед. Впрочем, матерая Шелестова тихонько мне шепнула:
— Так посмотришь — тюфяк тюфяком, а хитрец! — и уже громко сказала — Ну, что, дражайший шеф — кружочек? Кто быстрее?
— Поищи дурака — сразу сдался я — Я старый больной человек, с ногами в два раза короче твоих. Я уж так, потихоньку, помаленьку, скрепя и перемогаясь… Не спортсмены мы!
Ксюша что‑то смекнула, шмыгнула носиком и усвистела куда‑то в сторону.
Шелестова заглянула мне за спину.
— Вот и ваша неправда — она потыкала пальцем в лед — Песочек еще не сыплется, тут это сразу было бы заметно. Ну, не хотите наперегонки — давайте сплетем наши верхние конечности и сделаем все красиво, как в старых фильмах? Виктория Евгеньевна, вы не против, если я позаимствую нашего дражайшего шефа на один круг?
— Он не лошадь, я не стойло — философски заметила Вика, старательно выписывая на льду 'восьмерки' — Но не забудь потом вернуть, откуда взяла.
— Торжественно клянусь — Шелестова цапнула мою руку, переплела со своей, так что та оказалась у нее под мышкой и приказала — А эту руку сюда. Вот. Теперь мы пара 'а — ля 40–е'. Это так романтично!
Как они, в сороковых, таким макаром катались? Очень неудобно! Впрочем, дело привычки.
— А хорошо здесь — уже совершенно нормальным, не шутовским тоном сказала Шелестова — Жалко только, что утром пошли. Права была Таша — вечером тут, наверное, совсем отлично. И с погодой повезло.
Это да, погоду нам будто кто‑то наворожил. Сегодня был один из тех деньков, которые называют 'славными зимними'. Было градусов двадцать мороза, сугробы переливались бриллиантовой крошкой под лучами яркого солнца, и в воздухе висела тончайшая снежная пыль, придавая всему происходящему оттенок нереальности.