Собачья сага стр. 124
очертания его четвероногого друга на колеснице. Все сотрудники поднялись и, оглядываясь вокруг, стали с тревогой звать Клепу.
— Клепа! — закричал Павел в сторону берега, туда, где, успокоившись, стряхивали с подстилок налетевший песок отдыхающие.
Прислушался, представив, как он сейчас услышит металлический лязг колес, перемалывающих попавшие в ступицу зерна песка, как бросится Клепе навстречу и подхватит его. Как раньше, прижмет к себе черное гладкое упругое тело. Услышит над ухом знакомое сопение, немного похожее на хрюканье, почувствует шершавый собачий язык на своем лице….
Но мысли оборвались ощущением устремляющегося к животу холода, проникшего через одежду. Все мысли, звуки и недоуменные лица вокруг соединились воедино, образовав
одну единственную догадку — Клепы нет!
Не выходя из воды, он снова стал внимательно осматривать берег. Остановился взглядом на столпившихся у кромки воды отдыхающих, затем перевел глаза на преданно глядящего ему в глаза, застывшего, как изваяние, Веню. Наступила тишина. Все смотрели на Павла, стоящего по пояс в воде. Словно ждали от него какой-то команды, а он не знал, что ему делать, и все казалось каким-то нереальным, потому, что этого не должно было быть.
В наступившей тишине неожиданно заплакала маленькая девочка.
— Черная собачка поплыла за моим мячиком, — залепетала она сквозь слезы, — где черная собачка? Где собачка…?
Глядя на нее, заплакал еще один ребенок, потом еще один. И уже под хор детского плача родители растаскивали своих детей в разные стороны, подальше от воды, отвлекая обещаниями и разнообразными посулами.
Это привело Павла в чувство. Он стал ходить по пояс в воде зигзагами, параллельно берегу. То приближаясь к мелководью, то уходя в воду по шею. К нему присоединились все сотрудники. Они, словно бурлаки, в наклон преодолевали водное препятствие, раздвигая его животом, разгребая руками. Старались глядеть сквозь воду на каменистое дно.
Нога Павла ударилась о металлическое колесо, когда воды было по грудь. Наверное, Клепа, уже погружаясь ко дну, продолжал грести передними лапами к своей цели. Он так любил мячики!
Похоронили его в лесу. Колесницу поставили вместо памятника.
Придя домой, все выпили за помин его души. После чего сотрудники собрались в дорогу. Уезжали огорченные, молча, словно с похорон своего товарища. А это у них случалось нередко. Они привыкли провожать друзей.
Не дожидаясь ночи, Павел от усталости свалился на койку и уснул, не заперев дом.
Рано утром, проснувшись от предрассветного холода, он увидел, что в доме нет Вени. Быстро оделся и вышел во двор. Там его тоже не было.
— Веня, Веня, — позвал Павел не очень громко, чтобы не побеспокоить соседей, — иди домой!
Но никто не прибежал на его зов. Какое-то чувство подсказало ему направление, и он пошел в сторону леса. Веня лежал, свернувшись колечком у холмика, на котором стояла колесница Клепы. Он не шевельнулся и только повел ушами, когда Павел приблизился к могиле. Присев рядом, он погладил Веню. Роса пропитала шерсть насквозь, словно пес только что вышел из озера. Морда собаки казалась темнее, чем обычно, в уголках глаз ближе к носу виднелись черные накатанные дорожки, отражающие блеск едва приоткрытых глаз.
— Пойдем домой, Венечка, — тихо сказал Павел и, чтобы как-то пересилить душевную боль, втянул щеки, прикусив их изнутри зубами. Смущаясь собственных переживаний перед единственным оставшимся другом. Словно собака