Соблазн быть счастливым стр. 38
бы кто-то вскарабкался ко мне на спину с тем, чтобы я носил его на закорках. Этого у меня никогда не получалось даже со Звевой. Как-то я решил еще раз попробовать с Федерико, но как только он уселся мне на плечи, я почувствовал, как – хрясь – что-то хрустнуло в позвоночнике, и мне пришлось отказаться. Тогда я уже в который раз пообещал себе больше не играть с внуком. Мне жаль, но игры напоминают мне о том, что я старик, а как я уже говорил – мне не нравится быть мишенью для шуток по этому поводу.
– Вам следовало бы заявить на него в полицию, – это единственное, что я в силах произнести.
– Нет, он убил бы меня еще до того, как на него завели бы дело. И если бы я даже ушла от него, он стал бы меня разыскивать.
Я сдаюсь: нигде нет ни одной скатерти. Наверное, я отдал их все Звеве как память о матери.
– Тогда что вы теперь думаете делать?
Она поворачивается и смотрит на меня. Ее рука в это время машинально помешивает половником соус из томатов черри.
– Не знаю. Я бы хотела только немного покоя.
Покой – это то, что мы сильно недооцениваем. Принято думать, что это наше естественное состояние, из которого мы время от времени выходим, однако, по сути, все в точности наоборот – в жизни покой посещает нас только в отдельные редкие моменты, и часто мы этого даже не замечаем.
– Послушайте… У меня нет скатерти… – вынужден я наконец признаться.
Она смотрит на меня и улыбается, потом тут же подносит руку к занывшей от боли скуле и снова становится серьезной.
– Ничего страшного, поедим без нее, – произносит она.
Вот только от ее едва проступившей улыбки меня охватывает ярость, и на какую-то долю секунды я на самом деле думаю, что сейчас открою дверь, пойду к соседу и отлуплю его, а там будь что будет. Потом вспоминаю, что его нет дома.
– Вы показывались врачу? – спрашиваю я.
Нет, но мне кажется, что скула сломана. Я периодически прикладываю лед.
Я подхожу к ней и, не говоря ни слова, дотрагиваюсь пальцем до пострадавшей кости. Кожа над ней вздулась и посинела. Эмма не отстраняется.
– Если вы не заявите на него в полицию, то это сделаю я! – восклицаю я наконец.
– Нет, прошу вас, я боюсь. И потом, у меня нет своего дома, нет даже работы. Он не хочет.
Я вздыхаю. Еще одна женщина, которая приходит ко мне с проблемой, но не желает слушать решения. Только на этот раз я не могу отвернуться и притвориться, что меня это не волнует.
– Все готово, – в конце концов заявляет она.
Я подаю ей тарелки: быстрыми и уверенными движениями Эмма раскладывает по ним еду. Мы садимся за стол. Спагетти получились очень вкусными – гораздо лучше, чем я представлял.
– Не знаю почему, но у меня так никогда не получается, – признаюсь я.
Она улыбается, на этот раз не обращая внимания на боль. Молодчина, Эмма, все равно улыбайся, даже если тебе больно.
Кот начинает испускать жалобные вопли. Я о нем совсем забыл. Я встаю и достаю из холодильника пластинку плавленого сыра и немного ветчины. Вельзевул – сторонник однообразия,