Соблазн быть счастливым стр. 41
ожидании, пока кто-то из близких не принесет им тарелочку, полную вкусной еды.
– Держи, – говорит Звева, протягивая мне тарелку.
Вот почему хорошо иметь дочку. Ведь Данте о еде даже и не думает – он расхаживает от одной картины к другой, улыбается, дает пояснения, пожимает руки, а отдельных людей приветствует с особым почтением.
– Почему твой брат так услужлив с этими людьми? – недовольно замечаю я.
– Услужлив? Мне так не кажется, он просто ведет себя любезно.
– Разница невелика.
– Вот именно, и ты ее не видишь.
Моя дочь меня не выносит – мне нужно иметь это в виду и постараться что-нибудь с этим сделать.
– А что твой муж? – спрашиваю я, чтобы сменить тему.
– Он работает допоздна.
Так всегда и бывает: как только брак дает трещину, начинается работа допоздна, бесконечные совещания, непредвиденные командировки.
Мы замолкаем, сидя плечом к плечу: она смотрит на людей, а я – на нее. Кто знает, почему Звева меня ненавидит. И это при том, что, когда она была маленькая, я столько с ней возился. Может быть, если бы я предоставил тогда все заботы о ней ее матери, сейчас все было бы по-другому. Если ты пытаешься воспитывать ребенка – по его мнению, ты можешь только ошибаться; если же ты оставишь его в покое, то, вполне вероятно, что во взрослом возрасте он не станет обвинять тебя в своих слабостях.
– Что-то случилось, у вас друг с другом проблемы?
Она поворачивается ко мне с распахнутыми от изумления глазами. На самом деле, кажется, я никогда в жизни не задавал ей подобного вопроса. Для этого всегда была Катерина.
– Почему? С чего ты взял?
– Ну, он никогда не появляется, и если я тебя спрашиваю о чем-то, то ты всегда огрызаешься.
– Да когда ты меня о чем-то спрашиваешь? Когда ты вообще меня о чем-нибудь спрашивал? Что это вдруг за новости?
– Вот видишь? Ты начинаешь злиться. Женщины злятся, когда чувствуют себя загнанными в угол, – поясняю я непринужденным тоном, одновременно подхватывая бокал просекко, предложенный мне любезным официантом.
– И ты еще говоришь о женщинах, просто анекдот! – вспыхивает она и отбирает бокал у меня из рук. – Ты не хочешь прекратить пить? Или тебе непременно нужно свести себя в могилу?
Я вздыхаю.
– Звева, какая ты зануда.
Она улыбается и берет меня за руку. Мне хочется отстраниться, чтобы не выглядеть как старый болван, которого утешает многотерпеливая дочь, но ее рука слишком крепко сжимает мою.
– Если хочешь знать, у меня все хорошо. Лучше скажи, как ты поживаешь?
– Прекрасно, как всегда.
– Ну да, – произносит она с горечью в голосе, – это правда.
– Что именно?
– Тебе прекрасно живется одному. Это с другими у тебя возникают проблемы.
Моя дочь хорошо меня знает. Это представляет большое удобство: с ней мне нет необходимости ни в каких объяснениях. Мне нравятся женщины, которые их не требуют.
– Признаюсь, люди не слишком меня привлекают.
Мы снова принимаемся разглядывать людей, которые разгуливают среди картин, болтая и жуя тарталетки, пока в один прекрасный момент Звева не встает и не восклицает:
– Почему бы тебе не пойти и не пообщаться немного с Данте? Ты как пришел, все так тут и сидишь.
– Ну, тут очень удобно. А если я встану, кто-нибудь обязательно займет мое