Соблазн быть счастливым стр. 43
В любом случае, этот небольшой конфуз послужил для достижения моей цели: и правда, когда я возвращаюсь в зал, оказывается, что человека в цилиндре поглотила толпа. Воспользовавшись этим, я присоединяюсь к Данте, который что-то рассказывает группке из четырех человек, внимательно его слушающих. Время от времени он поворачивается к картине у себя за спиной, указывая на ту или иную деталь. Он явно не такой, как все, тут уже ничего не попишешь. Я не понимаю – почему, если тебе нравятся мужские члены, ты непременно должен двигаться и махать руками как придурочный? Женщины же так себя не ведут. Не может быть, чтобы те, кто его слушает, этого не замечали. Возможно, они привыкли и не обращают внимания. Зато мне кажется, что эта манера прогрессирует у него день ото дня.
Так или иначе, я уже говорил, что роль отца не для меня. С годами я стал слишком прямолинейным – с самим собой и с другими. Если мой сын не такой, как все, то я так и говорю, хотя вообще я думаю, что он правильно делает, что ведет себя как ему вздумается. Вот только мне бы хотелось, чтобы у него было мужество признаться мне в этом. Что такого страшного, он считает, я могу ему сказать? Какое мне может быть дело до того, с кем он ложится в постель? О боже, все-таки немного мурашек и бежит по спине, если я представляю себе эту сцену…
Данте замечает меня и манит меня рукой, чтобы я подошел, и он представил меня своим гостям. Я пожимаю руки, не слушая имен: все равно я забуду их через пару секунд. Когда мы наконец остаемся одни, он не может удержаться от классического вопроса:
– Ну что, тебе нравится?
Оглядевшись по сторонам, я отвечаю:
– Да, очень красиво.
– Я думал, что эти картины покажутся слишком необычными на твой вкус.
– Что ж, значит, ты плохо меня знаешь. Мне нравится все необычное. А вот обыкновенные вещи как раз наводят на меня скуку. – Кажется, Данте нравится мой ответ. – Лучше вот что, я хотел тебя спросить: ты знаешь, кто та синьора в синем?
– Какая?
– Ну та, с огромным бюстом. – Я тычу пальцем в ее направлении.
Он с кошачьим проворством хватает меня за руку.
– Что ты творишь, ты с ума сошел? Это жена одного из коллекционеров, моих лучших клиентов!
Я стараюсь не обращать внимания на внезапные по-женски истеричные нотки, появившиеся в его голосе, и замечаю:
– Ну что ж, полагаю, что лучший экземпляр его коллекции представлен в плоти и крови.
У Данте вырывается сдержанный смешок, но, по правде говоря, я понимаю, что в душе он не рад моему поведению. Если бы на его месте была Звева, я бы точно получил нагоняй!
– Не волнуйся, – тут же добавляю я, – это была шутка.
Вообще-то это неправда, но я не хочу заставлять его смущаться из-за меня. Скорее даже я бы хотел, чтобы это он – хоть раз в жизни – заставил смутиться меня самого. Но я понимаю, что это задача не из простых.
– Пойдем. – Он берет меня под руку, – я хочу познакомить тебя с художником, это мой большой друг.
Он увлекает меня в другой конец зала и подводит к человеку