/soft/total/ стр. 29
29
Маша приезжала по выходным; их встречи не отличались особым разнообразием. Торопливые ласки, секс, короткие прогулки, отрывочные разговоры. За пределы зоны никто не выходил – зима уже вступила в свои права, и люк №15 был погребен под снегом. Иногда они уединялись в старом заброшенном бункере, найденном КуДзу в одной из его долгих прогулок. Маша рассказывала о проблемах города, о невротической эпидемии; судя по всему, ситуация накалялась и грозила взрывом. ПалСаныч старался ее отвлечь, но это плохо ему удавалось; с каждым разом Маша становилась все более неулыбчивой и отрешенной. Иногда она пропускала выходные, но всегда звонила, чтобы предупредить. А в конце марта она просто исчезла; телефон, как обычно, не отвечал. ПалСаныч не находил себе места – но что он мог сделать? Маша не первый раз вот так внезапно выпадала из его жизни; и нельзя было предсказать, когда она вновь объявится и объявится ли вообще.
Как-то после ужина ПалСаныч подошел к Кодеру.
Я хотел спросить… Ты же читал «Общество без насилия»? И как тебе?
Кодер чуть заметно поморщился.
Просмотрел. Не понравилось. Все очень скомкано, примитивно и упрощенно. И очень похоже на ложь – даже там, где общая тенденция угадана верно. Ну и подтасовок немало, особенно в историческом обзоре. Пиратские партии там упомянуты вскользь, а о викиликсе вообще ни слова.
Что такое викиликс? – не понял ПалСаныч.
И ты не знаешь? – удивился Кодер. – Ладно, проехали. Короче, этот опус – типичная комитетская стряпня. По форме чуть ли не критиканство, а по сути весьма тенденциозная вещь.
ПалСанычу нечего было возразить; его напрочь сразил этот неведомый викиликс. Который, судя по всему, сыграл важную роль в социальной истории. И о котором он, завкаф социстории, сегодня впервые услышал. Кодер продолжал:
А в конце твоя барышня и вовсе завирается – про обвал экономики и мегакризис. Какая у них экономика? Перекладывание бессмысленных бумажек в офисах и бесконечное пережевывание очевидного в универах. Да еще сфера услуг – парикмахеры, косметологи, визажисты. Это не экономика, это имитация экономики. Все реальное производство уже давно здесь, в аду. И ему ничего не грозит, насколько я знаю. Администрация боится совсем другого. Паники, социальных потрясений. Реальных изменений. А у твоей Маши получился какой-то роман ужасов – прощай, человечество, конец света на пороге.
Но в городе уже паника! – перебил его ПалСаныч.
Ничего, переживут, – небрежно бросил Кодер, – им это даже полезно.
ПалСаныч не ответил. Он молча сидел, собираясь с мыслями. Хотелось найти чеканную формулировку, но в голову, как назло, ничего не приходило. Наконец он решился просто выплеснуть из себя то, что зрело в нем последние дни.
Кодер, ты мог бы взломать кармохранилище?
Зачем?
Ты притворяешься или действительно не понимаешь?! – ПалСаныч повысил голос. – В городе сейчас совсем плохо, люди слетают с катушек…
Они не люди, – спокойно возразил Кодер. – Это мы – люди, мы – человечество. Ад. А кодексопослушные моралы уже давно не люди. Они марионетки, механические паразиты, ни на что не годные.
Ты это серьезно?!!
Более чем. Человек – это индивидуальность. Тайна, закрытая от всех. Суверенность. А они сами добровольно отказались от своей индивидуальности. В них уже нет никаких тайных глубин