Библиотека

/soft/total/ стр. 42

Размер шрифта
-
+
Тема

отдых. Но это ничего не изменит. К каждому администратору прикреплен дублер-резервист, заменяющий его в экстренных ситуациях – их к этому и готовили. Кроме высших чинов, разумеется, но с этим-то быстро разберутся. Вы не разрушили систему. Ее нельзя разрушить, в ней все взаимозаменяемо. Вы разрушили элиту. Место профессионалов теперь займут алчные выскочки, и понадобится еще лет тридцать, чтобы восстановить нормальную управленческую прослойку. Вы даже не представляете, кому вы открыли дорогу к власти. Знаете, кто возглавит региональное отделение Комитета вместо отца? Дима Рогов, Ваш бывший декан. Вы знаете, что он за человек? Когда искали спасителя, перебрали тысячи людей, в том числе и резервистов. Но Дима не просто не подошел – он не прошел по семи пунктам из девяти. По семи! Рогов законченный подлец. Отец – профессионал, и если надо, он ни перед чем не остановится. Но он никогда не будет убивать зря. А Дима – трус, он может от страха залить город кровью.

Что Маша права, ПалСаныч понял сразу. Она всегда была права. Но сейчас он чувствовал и свою правоту. ПалСаныч знал, что ему не переубедить Машу; но он знал и другое – все было сделано правильно, альтернатив не было. Спорить было бесполезно; он просто хотел обозначить свою позицию, донести до Маши, что у него есть основания думать иначе.

Помнишь, ты писала – насилие порождает сопротивление, а сопротивление дает надежду. Возможно, только насилие и способно сегодня дать нам надежду. Это, конечно, не лучший путь. Но другого источника надежды у нас нет.

Все эти умные слова хороши, когда насилие совершается над кем-то другим, а не над тобой! – горячо возразила Маша. – Но Рогов, скорее всего, начнет с тебя и твоих друзей.

С этим трудно было спорить. ПалСаныч с самого начала знал, что если их безумный план сработает, новый мир будет к ним беспощаден. Но, возможно, с остальными он будет не столь жесток.

Это уже не важно. Ты же понимаешь, что наше общество зашло в глухой тупик, и надо было что-то менять. А другого способа все равно не было.

Мы могли отсрочить кризис, – не сдавалась Маша, – а за это время, может быть, нашли бы лекарство.

Да нет же никакого лекарства и быть не может! – с досадой воскликнул ПалСаныч. – Мы же сто раз об этом говорили. Твоя отсрочка только продлила бы агонию. И даже хуже – с каждой отсрочкой общество становилось бы все более ригидным, все менее способным к изменениям. Пока не развалилось бы окончательно. А ты прекрасно знаешь, что всегда возникает на месте разрушенного толерантного общества.

Маша упрямо тряхнула головой, как будто отмахиваясь от его аргументов. Она заговорила быстро и убежденно – про социальные структуры, про стабильность и нестабильность, про опасность любых изменений в критические периоды. Про то, что личная свобода и порядок не уживаются на одном поле, что они всегда были взаимоисключающими антиподами; а людям в первую очередь нужны порядок и безопасность. Не поймет, – обреченно подумал ПалСаныч. – Ее учили, что интересы элиты и интересы общества однонаправлены; она не видит, что сейчас совсем другой случай. Она не понимает меня и уже не верит мне. Мы расходимся, мы стремительно разлетаемся, и

этого не остановить. Нам осталось совсем

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.