Библиотека

/soft/total/ стр. 32

Размер шрифта
-
+
Тема

вряд ли кто-то захочет бередить его свежую рану.

ПалСаныч подготовил хорошую речь, с убедительной статистикой, обоснованными выводами и несколькими умело дозированными риторическими приемами. И вечером, когда все собрались у стола, он снова заговорил о своем Карфагене. Все слушали, не перебивая; ПалСаныч обращался в основном к Кодеру, сидевшему напротив. Но закончив, он неожиданно повернулся к КуДзу.

КуДзу, а что ты об этом думаешь?

Я думаю, Профессор, что тебя несет. Что тебя захватило, и теперь ты считаешь себя мессией, спасителем, призванным освободить людей от первородного греха.

Для чего, блять, освободить?!! Чтоб они впредь жили морально и безгрешно, как автоматы?! Да?! Я хочу вернуть им свободу воли, чтобы они могли жить, как люди! – взорвался ПалСаныч.

Я действительно матюгнулся? – поразился он. Когда же я последний раз матерился вслух? Наверно, еще в студенчестве. А я, похоже, проигрываю свою битву вчистую. Но надо идти до конца, в третий раз меня просто никто не будет слушать. ПалСаныч обреченно перевел взгляд.

Криворучко?

Я пас, – пробасил Криворучко, – мне все равно. Хотите – стирайте, я не против.

Кодер?

Я в прошлый раз уже все сказал, – спокойно ответил Кодер. – Мне моралов не жалко.

Потому что не люди?

Не люди.

А я? Я по твоему – человек?

Это был последний довод; других не было.

Ты изменился. Ты, Профессор, считай, родился заново.

Кодер говорил с той же ленивой уверенностью, но по чему-то неуловимому в его голосе ПалСаныч понял – задел. И, задев, уже победил; он профессионал и теперь это игра на его поле. Пора заканчивать – технично и без суеты.

Я был точно таким же, как они. Поверь. Почему же ты думаешь, что они не могут измениться?

Ты не такой! – Кодер впервые повысил голос, что было ему совсем не свойственно.

Точно такой же, – теперь спокойствие излучал ПалСаныч. – И знаешь, что меня изменило? Маша сняла с меня капельку греха. Всего лишь глоток невинности – и я вдруг понял, что все мое досье – чистый бред. Что нет никакой вины; что я ни в чем не виновен – ни перед собой, ни перед людьми. Свободен и невиновен…

Красиво излагаешь! – вставил КуДзу, заполняя паузу.

А сегодня мы можем освободить всех! Весь регион одним ударом, – закончил ПалСаныч, стараясь уберечь интонацию от излишнего пафоса.

Ага, а завтра все освобожденные вновь побегут менять свободу на пряники! – язвительно бросил Кодер.

Все? Ты уверен, что все?

Кодер не ответил, но все было ясно и без того. Он не был уверен. Я прав, – подумал ПалСаныч, – но дело решило совсем не это. Победил специалист по словам. Комитет не ошибся. Хотя, был бы я неправ – вряд ли я смог бы убедить Кодера.

31

ПалСанычу снилось, что он читает лекцию в универе. Несколько десятков студентов с незапоминающимися лицами смотрели ему в рот, а он вещал с кафедры:

Жизнь мужчины чрезвычайно коротка. Но он должен успеть сделать три вещи: отладить код, совершить преступление и сочинить свою версию «Мурки».

Зачем? – спросил откуда-то с задних рядов голос, похожий на Машин.

Как зачем? – ПалСаныч поразился непониманию очевидного. – Чтобы оправдать свою жизнь.

А что должна сделать женщина? – снова спросил тот же голос.

Ничего. У женщины нет оправданий.

ПалСаныч проснулся,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.