/soft/total/ стр. 36
некогда в каком-то забытом фильме или книге. Кто-то впереди скомандовал: «Песню запе-вай!» И рота затянула: «Эх, судьба походная, наша жизнь расходная…» ПалСаныч пел вместе со всеми. Во сне он сразу вспомнил и слова, и мотив. Песня называлась «Одноразовая жизнь», и пелось в ней о друзьях, пропавших из вида.
Затем провал, разрыв, бетонка исчезла, и ПалСаныч оказался в универе, на каком-то юбилее. Он сидел в президиуме на сцене в неуместно грязных сапогах и выцветшем комбезе, пропотевшем до соляных разводов. Звучали торжественные речи, обычные благопристойные глупости; зал скучал. На сцену взошел человек в строгом костюме, до жути похожий на него. Докладчик стоял спиной к президиуму, и ПалСаныч не мог видеть его лица. Он вглядывался в незнакомца, пытаясь найти какое-то явное отличие – и не находил. Человек оперся о кафедру его жестом, достал из нагрудного кармана бумажку и стал читать его голосом:
Жизнь мужчины чрезвычайно коротка. Но он должен успеть…
ПалСаныч вдруг почувствовал, что плечу непривычно легко – автомат куда-то пропал. Волна панического ужаса накрыла его, выталкивая из сна. Он очнулся в тревоге; тело корчило соматическими признаками животного страха. ПалСаныч стряхнул остатки сна и вспомнил – сегодня! Невнятная тревожность мгновенно сменилась лихорадочным возбуждением, он вскочил и быстрым шагом направился в сторону кухни. Чашка хорошего кофе – вот что мне сейчас нужно, – подумал он. – И я буду готов ко всему.
34
В 8:00 дневная смена заступила на дежурство. К двум часам все собрались в центральном зале. Обеденный перерыв – лучшее время для атаки; время, когда весь регион сидит, уткнувшись в экраны. На которых прокручивается рекомендованная к просмотру лента дневных новостей.
Кодер сел в кресло и посмотрел на друзей.
Кто-нибудь хочет что-то сказать?
Все молчали.
Нам ли жить в страхе. Дальше ада не сошлют, – нервно усмехнулся ПалСаныч.
Ну, тогда поехали! – сказал Кодер, ни к кому не обращаясь.
Он включил терминал, поколдовал немного с параметрами загрузки, на секунду замер, а затем с лету жамкнул по клавише. Криворучко подключил эмулятор отпечатка, Кодер ввел пароль. Его пальцы летали по клавишам, как у пианиста, играющего на пределе своей скорости. Все напряженно следили за экраном. Кодер запустил свою программу, на мониторе замелькали колонки символов. И вдруг все исчезло, экран обновился, и на пустом фоне всплыло окно «Сеанс завершен».
Все? – спросил ПалСаныч, еще не веря в увиденное.
Не суетись! – коротко бросил Кодер, не отрывая взгляд от монитора.
На экране вновь мелькнула консоль, и сеанс вновь закрылся; и снова по экрану поплыли колонки букв и цифр. Никто не проронил ни звука. Затем экран очистился, непонятные символы исчезли, и на нем осталось лишь приглашение. Криворучко шумно выдохнул. Кодер откинулся на спинку кресла.
Вот теперь все. Власть поменялась. Начнем, господа.
КуДзу быстро пересел за соседний терминал и запустил свою прогу. На экране появилась Большая Красная Кнопка.
Жми, Профессор, – позвал КуДзу, – мир ждет спасения.
К чему этот спектакль? – недовольно откликнулся ПалСаныч. – Давай уж сам.
Время, Профессор, время! Мир ждет! – повторил КуДзу.
ПалСаныч понял, что споры неуместны. Он подошел к терминалу, положил руку на пульт и кликнул по Кнопке. Реквием не заиграл, но в углу экрана появилась полоска, отображающая ход выполнения программы. Оставалось только ждать. КуДзу и